***

Когда Кай спустился по лестнице, уже почти рассвело. Он так и не смог заснуть, проходил полночи по комнате, потом Чума разозлился и выгнал его вон.

Он спускался вниз, во двор, когда увидел, что дверь в лордские покои приотворена и оттуда пробивается огонь свечи.

Кай постоял, подумал, потом вошел без стука.

Сын Лайго не спал, сидел на широченной кровати, мрачно глядя перед собой. В вороте черной рубахи виднелись свежие бинты.

Услышав скрип петель, он обернулся, привстал, замялся, не зная, как приветствовать хозяина крепости.

— Да брось, — сказал Кай, садясь рядом. — Не выдумывай. Тебя как зовут?

— Лаэ.

— А меня Кай. Просто Кай.

Они помолчали, украдкой разглядывая друг друга.

Сыну Лайго было примерно столько же, сколько самому Каю — лет шестнадцать. Темные глаза еще не приняли обычное для найлов высокомерное выражение, казались улыбчивыми. Дышал он тяжеловато, скверно, видно оберегал рану.

— Тебя куда ткнули?

— Под ребра. Плохо зарастало, — Лаэ виновато пожал плечами. — Мы не могли ждать, пробирались к границе.

— Полечил тебя Коновал?

Лаэ снова улыбнулся, потрогал бок.

— Почистил рану и сунул туда овечьей шерсти. Странно. Но уже лучше.

— А, это поможет, — Кай нахватался в свое время при госпитале. — Шерсть с овечьего вымени вытянет гной, а потом ее надо выскрести и все зарастет.

Лаэ глянул на него с уважением.

— Понимаешь в лечении?

— Ну… — парень смутился. — Так. Кое-что. Устроились вы тут?

Его подмывало расспросить о Лайго, который без единого слова принял на себя командование частью войска Верети и уж явно был не из простых найлских рыцарей, судя по тому, как с ним обращались его люди.

— Нормально. В болоте хуже.

Лаэ видно тоже разбирало любопытство, но он мялся и не решался спросить первым. Он покачался на перине, хрустнул пальцами.

— Сюда приходила та девушка, Лана — сказал он. — Которую ты выгнал.

Кай нахмурился.

— Да, черти полуночные… Я же ей велел не таскаться в крепость! Мозгов у нее нет.

Не объяснять же этому пареньку, что был в стельку пьян, когда ее притащили зимой крестьяне из Жуков, "в дар шиммелеву сыну". Теперь и глядеть на нее не хочется.

— Она плакала, — нерешительно сказал Лаэ. — Ее из дома выгнали… А внизу страшно, там народ всякий.

— Ну и возись с ней, коли охота, — буркнул Кай. — Мне недосуг. Делать ей нечего, на сносях по разбойничьей крепости бродить. Тут скоро ад разверзнется.

Лаэ прикусил губу, уставился в пол.

— Боишься за отца?

— Кто бы не боялся? Он ведь живой, из плоти и крови. Меня не взял в бой, сказал, что слабый еще.

— Ты у него один?

— Ага. Скажи, Кай…

— Ну?

Давай, спроси, правда ли я сын демона и правда ли, что я могу убить взглядом любого. Я тебе что-нибудь отвечу. Возможно, даже правду.

— Тяжело быть лордом? — спросил вместо этого Лаэ.

Кай помолчал, подумал. Потом тоже покачался, болтая ногами. Кровать заскрипела.

— Иногда я думаю, легче сдохнуть, — честно ответил он.

***

— С божией помощью поправится, — лекарь-вильдонит утер пот со лба чистой тряпицей. — Вовремя вы подоспели, сэн Соледаго.

Лорд Радель лежал в чудом уцелевшей госпитальной палатке. В сознание он так и не пришел, потерял много крови. Кроме колотой раны в бедро, у него была рассечена ключица и разбит лоб.

— Если бы я подоспел вовремя, ничего бы этого не случилось, — мрачно сказал Мэлвир.

Пот лил с него градом. В палатке было жарко натоплено, чтобы не застудить раненого.

— На все воля божья.

Как же, подумал Соледаго, но вслух ничего не сказал.

— Я видел на карте деревню, в которую упрется гать, — сказал он вслух. — К вечеру закончим строительство, перевезем туда раненых и оборудуем большой лазарет. Будет проще.

Брат Родер закивал. Он с ног валился — раненых после этой ночи было много. А уж убитых… Им еще предстояло ждать своей очереди на небеса и родственников, которые погребут их и оплачут. А пока — залить смолой, зашить в рогожу и погрузить на телегу мертвых.