Васто закончил этот разговор с тяжелым сердцем. Кажется, его пытались обмануть? Можно понять Гассу, который хотел вернуть в строй своего лучшего гонщика, но разве нельзя было сказать обо всем честно? Впрочем, эта мысль в голове Васто надолго не задержалась. Какая разница, что там плел менеджер?! Борко может не вернуться, вот что по-настоящему важно. А если Борко не сможет гоняться, останется ли гонщиком Васто? Он не знал ответа на этот вопрос.

Васто вернулся в номер из холла, куда вышел, чтобы не мешать соседям. Таннэль и Вирвиен еще только просыпались. Пустая кровать невольно притягивала к себе взгляд Снайпера. Пустая, застеленная кровать. Это было настолько неправильно, что не укладывалось в голове. Не может такого быть, чтобы Торпеда не вернулся после гонки в номер. Не уселся, сминая подушку, со своим неизменным компьютером. Не воспользовался полотенцем, аккуратно повешенным на спинку кровати. Не надел приготовленную футболку. Почему? Как это вышло?

Надо хотя бы вещи его сложить в сумку, подумал Васто. Вчера такое даже в голову не приходило. Но теперь постепенно становилось ясно, что Борко в этой комнате больше не появится. Всего два дня до окончания гонки, и он все это время пробудет в больнице. Потом… Надо будет остаться, остановиться в какой-нибудь гостинице Тёнебахтена, чтобы потом помочь другу добраться до дома. А если это займет много времени? Да нет, какие могут быть гонки, когда такое!.. Команда поймет.

– Васто, – невнятно спросонья окликнул Таннэль, – узнал что-нибудь?

– Как сказать, – деревянным голосом отозвался тот. – Они пока ничего толком не говорят.

– Все плохо?

– Наверное, нет. Не знаю.

Васто достал из-под кровати сумку Борко и принялся укладывать в нее вещи, разложенные на тумбочке. Двигался медленно, как во сне. Почему ему приходится это делать?

Странно, но Борко никогда не падал всерьез. При его подходе к делу кажется, что он не должен вылезать из больниц, но нет. Торпеда по-настоящему виртуозно обращался с гравом. Разумеется, бывали и травмы, но не настолько серьезные. И Васто уже доводилось собирать сумку друга, пока тот сидел где-нибудь в травматологии с вывихнутыми суставами или сломанными конечностями. Но тогда Васто посмеивался, занимаясь этим, поскольку только что поговорил с Борко, выслушал пару его неуклюжих шуток, отвесил этому не в меру рисковому парню символический подзатыльник и точно знал, когда они снова будут вместе выступать.

А еще Васто совсем не думал о Га Боре. Не возникало даже желания врезать тому, чье опасное поведение привело к таким последствиям. Этот тип просто не имел значения. Никакого.

***

Атмосфера в «Галактике» царила напряженная. Дек молчал. Кажется, он после окончания вчерашней гонки вообще не произнес ни слова. Еще за ужином Герк старался избегать темы стратегии и вообще помалкивал об игре. Слово перешло к другим менеджерам, дав им возможность поругать и организацию соревнований, и журналистов, потом к механикам, которые принялись рассказывать малопонятные истории из гаража, а потом и к врачу, который окончательно испортил всем аппетит своими жизненными анекдотами. Завтрак обещал пройти по тому же сценарию. Дек с самого утра уткнулся в свой компьютер и молчал.

Кьяр надел майку и шорты, зашнуровал кроссовки и выскользнул из номера, даже не полюбопытствовав, какой заезд им выпал. Он любил разминаться не просто до завтрака, но с самого раннего утра, пока народу в зале поменьше. Даддер и Хойчо полагали, что Босс заговорит хотя бы теперь, но этого не произошло. Тогда гонщики сердито переглянулись и вышли за дверь. В пустом пока коридоре гостиницы можно было немного пошептаться.

– Зачем Кьяр это делает? – гневно спросил у своего товарища Хойчо. – Неужели он думает, что ему вот так запросто дадут полномочия? Прямо сейчас? Что он хочет доказать? Добьется только того, что его вышвырнут из команды.

Даддер, который больше не мог убеждать себя, что ему все равно, покачал головой.

– Кьяр очень не вовремя выскочил. Но до сих пор он спасал нам гонку, и это факт. И нет, я не думаю, что его отпустят так запросто. Он слишком хорош, чтобы отпускать.

– Не представляю, как сегодня играть. Босс не в духе, Кьяр молчит. Герк молчит! Кто у нас сегодня лидер? На кого мы играем?

– Да что ты паникуешь? – Даддер возвел глаза к потолку. – На обоих. Они же рядом ездят. Бросаем мяч куда-нибудь в них, кто поймает, тот поймает.

– Я так не могу, – надулся Хойчо. – Мне надо понимать. Я пойду и спрошу Герка. Пусть объяснит!

– А я знаю, что он тебе ответит, – ухмыльнулся Даддер. – Он схватится за голову и скажет: «Иди, играй». Он не может утрясти этот вопрос. И, кажется, уже никто не может. Теперь уже как игра рассудит.

– Должна быть тактика. – Хойчо упрямо гнул свое. – Без тактики никакая команда не сыграет.

– От меня-то ты чего хочешь? – не выдержал Даддер. – Чтобы я пошел и сказал: «Кьяр, Дек, не ссорьтесь»? Вот прямо так сразу это и поможет!

– Ничего не хочу! А только я поговорю с Герком. Или лучше с Кьяром.

Хойчо решительно направился к лестнице.

– И получишь в лоб чем-нибудь тяжелым, – предупредил Даддер. – Он же в спортзале, не забывай!

Потом фыркнул и пошел следом. Он не хотел вмешиваться, но посмотреть было любопытно.

Кьяр был в зале не один: в дальнем конце бок о бок разминались оба чемпиона, бывший и действующий. Но они, пожалуй, не смогли бы услышать оттуда разговор, происходящий у дверей, и Хойчо помахал рукой товарищу по команде. И, когда Кьяр приблизился, гневным шепотом задал ему все волнующие его вопросы.