– Ты не понимаешь! – обиделся Кэнью. – А вдруг именно эти фотографии пойдут в Галерею славы? Их увеличат и напечатают, выставят на всеобщее обозрение, а они мутные!

Маррэ не выдержал и расхохотался. Он мог понять тщеславие творческого человека, но чтобы настолько перегибать палку!.. Никак не хочет понять, что обычный посетитель музея нипочем не разглядит эти подробности, так смущающие специалиста. Кэнью надулся.

– Тебе смешно! Вон, эти ребята бьются за то, чтобы войти в историю, – он кивнул на экран. – А мне, может, тоже хочется. Чем я хуже?

– Ничем не хуже, – примирительным тоном сказал Маррэ, надеясь поскорее отвязаться. – Извини. Я вовсе над тобой не смеюсь. Просто что ты еще придумаешь? Твои фото достаточно хороши. И вряд ли кто-то здесь сможет сделать лучше.

– Быть не хуже – это вообще не цель, – проворчал Кэнью, развернул монитор к себе и снова сердито в него уставился.

На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая только щелканьем кнопок. Маррэ поймал нужную мысль, текст пошел бодрее. Кажется, он сумел найти верный тон, и статья вот-вот… Но тут Кэнью воскликнул:

– Знаю! Придумал!

– Что еще? – вскинулся Маррэ, уже забывший, о чем шла речь.

– Если прямо сейчас слетать в город, наверняка можно раздобыть маскировочный плащ. И тогда я смогу спрятаться прямо на стадионе. Пробраться ночью, пока не начнутся работы и не включат силовые поля. Если персонал меня с утра не заметит, то готово дело! Такие можно снимки получить!

– С ума сошел! – вытаращился на фотографа Маррэ. – А если по тебе кто-нибудь проедет?

– Не проедет. – Кэнью вскочил, потирая руки. – Там же есть одно местечко. Помнишь холм с большими камнями наверху? Туда никто не полезет. А между камнями как раз можно удобно залечь. И меня не будет видно сверху, с платформ.

– Ну точно спятил! – Маррэ отложил в сторону компьютер. – Всю ночь сидеть на холодных камнях, потом с самого рассвета лежать неподвижно под накидкой, еще и рисковать тем, что тебя выпрут со стадиона и пропуск отберут, и все ради того, чтобы получить качество, которого все равно никто не поймет!

– Профессионалы поймут, – самодовольно ответил Кэнью. – Снимки прямо со стадиона! Без всяких щитов! Такого никто не делал с тех самых пор, как эти щиты изобрели! Ради такого можно и потерпеть немного.

– Тебя выпрут. За нарушение правил безопасности.

– Пусть. Лишь бы до гонки не нашли. А после – не страшно. Главное – у меня будут снимки!

– Ну да. Ты проторчишь всю ночь и весь день на стадионе, под конец тебя найдут и выгонят, а никто из гонщиков даже не проедет мимо твоего холма!

– А без риска вовсе ничего не добьешься, – заявил Кэнью и схватил со стула ветровку. – Не скучай.

И выскочил за дверь.

– Аккредитации лишат! – крикнул ему вслед Маррэ. Тщетно.

Маррэ в сердцах захлопнул крышку компьютера. Кажется, закончить статью сегодня не удастся.

***

Все в комнате уже спали. И даже Васто начал задремывать, утомленный переживаниями дня. Но тут дверь, которую он нарочно оставил незапертой, открылась. Кто-то крадучись пробрался в номер.

– Спишь? – прошипел Гасса.

– Нет! – тут же отозвался Васто и приподнялся на локте.

– Так и думал. Теперь спи. Из больницы только что сообщили: все в порядке. Операция прошла успешно, скоро Торпеда к нам вернется.

– А я знал! – заявил Васто, даже не пытаясь скрыть своего облегчения. – С таким парнем ничего не может случиться.

– Конечно, – усмехнулся менеджер. – Что ему сделается.

Васто снова откинулся на подушку. Он надеялся, что теперь придет сон, а воспоминание об испорченном им ритуале отступит. Уйдет это иррациональное чувство, будто именно Васто виноват в случившемся.

Успокоив капитана команды, Гасса осторожно покинул гостиничный номер. Прикрыв за собой дверь, он на секунду остановился, помотал головой и вздохнул. Ему было немного стыдно.

Хитрость менеджера могла бы пройти, если бы Васто не вздумалось с утра пораньше позвонить в больницу.

Милая девушка в приемной узнала знаменитого гонщика, сообщила, что обожает его, и тут же полезла в компьютер и нашла медицинскую карточку Борко. И рассказала – «Конечно же, я понимаю, как вы за него волнуетесь!» – множество вещей, которые обычно говорят только родственникам. Все прошло успешно, и – да-да, это она и звонила в спорткомплекс, она уже тогда заступила на дежурство. Но врачи пока не решаются делать прогнозы относительно выздоровления пациента. Сможет ли вернуться к гонкам? Ну, пока сложно об этом говорить. Нет, пока еще не приходил в себя, и увидеть его невозможно.