Он пробежался пальцами по контрольной панели, что–то щелкнуло, и гладкая поверхность капсулы открылась и разъехалась в стороны. Ингрей увидела обнаженного неподвижного человека, погруженного в синюю жидкость, неровно остриженные, спутанные волосы закрывали половину лица с заострившимися чертами. Человек был тощим, намного более худым, чем Палад Будраким на тех фотографиях, которые она помнила. На боку справа виднелся длинный зарубцевавшийся шрам.

Гладкая стекловидная поверхность защитной жидкости задрожала и пошла волнами, человек открыл глаза и судорожно сел, задыхаясь и кашляя, синяя жидкость потекла у него из носа и рта. Его рука непроизвольно дернулась и пребольно ударила Ингрей. Капитан Уйсин схватил обитателя капсулы за другую руку.

— Все в порядке, — сказал он спокойным, серьезным голосом.

Человек продолжал кашлять, жидкость из носа и рта отделялась от тела и стекала в нижнюю часть капсулы.

— Все в порядке. Все хорошо. Вы в порядке.

Выкашляв остатки жидкости, человек застонал дрожащим голосом.

— Первый раз? — спросил капитан и потянулся за одеялом, которое принес паукообразный биомех.

Обнаженный человек в капсуле прикрыл глаза. Несколько раз судорожно вздохнул и наконец задышал нормально.

— Все в порядке? — спросила Ингрей. Уже на бантийском, самом распространенном языке в системе Хвай, хотя она была уверена, что Палад Будраким понимает и йиирский, на котором говорил Уйсин.

Капитан расправил одеяло и укутал плечи обнаженного.

— Где я? — грубым то ли от страха, то ли от холода голосом спросило оно на бантийском.

— Мы находимся на станции Тир Сиилас, в системе Тир, — ответила Ингрей, а затем обратилась к капитану: — Оно спросило, где находится, и я сказала, что мы на Тир Сииласе.

— Как я сюда попало? — спросило на бантийском Палад. К этому времени вся синяя жидкость стекла в нижний резервуар капсулы.

— Я заплатила, чтобы вас привезли сюда, — сказала она. — Меня зовут Ингрей Аскольд.

Человек открыл глаза:

— Как?

Ингрей никогда лично не встречалась с Палад Будраким. Между ними было десять лет разницы, и оно вряд ли обращало внимание на юную приемную дочь Аскольдов, а уж тем более не знало ее детского имени. Взрослым именем ее назвали лишь за несколько месяцев до того, как Будраким отправили в «Милосердное устранение».

— Я — дочь Нетано Аскольд, — сказала Ингрей.

— Зачем дочери представителя Аскольд, — голос начал обретать силу, — понадобилось вытаскивать меня?

Ингрей старалась придумать простое объяснение и наконец решила сказать:

— Потому что вы — Палад Будраким.

Человек покачал головой и нахмурился.

— Кто?

Ингрей хотела ответить, но в этот момент из шлюза появился еще один паук–мех. Он принес большую чашку с чем–то горячим и передал ее капитану Уйсину, а потом вернулся на корабль.

— Это вам, светлость, — сказал капитан на йиирском и протянул чашку сидящему в капсуле. — Сможете удержать?

— Это вам, — повторил первый биомех тоненьким голоском по–бантийски. — Сможете удержать?

— Вы что, не Палад Будраким? — спросила Ингрей, чувствуя, как все тело немеет и в животе что–то неприятно сжимается. На ее долю сегодня выпало и так слишком много отчаяния и страха, большего она не вынесет. Координатор же сказало, что это Палад. Нет, оно сказало, что проверило оплату и содержимое и обнаружило, что они соответствуют заявке. Но ведь это одно и то же!

— Нет, — ответило сидящее в капсуле. — Я понятия не имею, кто он такой. — Оно заметило чашку, которую протягивал капитан, и взяло ее. — Спасибо.

Капитан поправил ему сползшее со спины одеяло.

— Выпейте немного, — сказал он. — Это шербет, вам полегчает.

— Выпейте его, — перевел биомех на бантийский. — Это шербет, хороший и полезный.

А что, если произошла ошибка? Человек вроде и походил на Палад Будраким. А с другой стороны, и не очень. Слишком тощее. Но Ингрей лично видела Палад лишь раз или два, да и то несколько лет тому назад.

— Значит, вы — не Палад Будраким?

— Нет. Я же уже говорило. — Оно отпило шербет и вздохнуло: — Хорошо!

Все потеряло смысл. Даже если это и было Палад и оно просто лгало ей, то какая уже разница. Она бы не смогла уговорить его полететь с ней на Хвай, и не только потому, что капитан Уйсин отказался бы взять его против воли. Весь ее план зависел от того, согласится ли Палад.

— Но вы очень похожи на Палад Будраким, — настойчиво сказала она, все еще надеясь на чудо.

— Неужели? Видимо, кто–то ошибся. — Оно сделало глоток и заглянуло ей прямо в глаза. — Значит, всем сказали, что Палад Будраким отправили в «Милосердное устранение», просто для отвода глаз? А на самом деле его оттуда вытащили?