— Зачем? — удивилась она.

— Следить, чтоб змеи, крысы и прочая нечисть туда не пробирались.

— Я не понимаю, господин, — Аурин помотала головой, — вы полагаете, что они заползают через дверь?

— Нечисть бывает разная, гимин, — загадочно заключил он.

Госпожа Томин не менее загадочно молчала. Аурин оглядела их по очереди и произнесла:

— Это какая такая нечисть? Краути, что ли?

— Ты еще скажи: демоны, — фыркнула госпожа, — не болтай лишнего.

— Тогда объясните, что именно вы имеете в виду?

— Совершенно ничего, Аурин. Просто тебе следует быть более осторожной. Ступай к себе. Думаю, твоя комната уже убрана, хотя этих слуг нельзя упрекнуть в излишней старательности.

Аурин фыркнула и поднялась на ноги, отставив чашку. Она хотела сделать шаг вперед, но тут страшная слабость покачнула ее и свалила на пол. Она упала прямо на чашки, и успела лишь прикрыть руками лицо, вовремя сообразив, чем это может ей грозить.

Она не потеряла сознания, но удар и боль оглушили ее на несколько секунд. Разбитые ее тяжестью чашки изрезали ее руки и когда князь поднял ее, кровь уже залила чайный столик.

— Боги! — вскричала госпожа Томин, — где этот доктор?

Тут она отпустила такое ругательство, что даже ее сын, привычный к капризам своей матушки, вытаращил глаза и на мгновение потерял способность соображать, застыв и держа Аурин на весу. Девушка, невзирая на боль, подняла голову и окинула госпожу заинтересованным взглядом.

— Я велю скормить его трескучкам, — закончила госпожа свою мысль, — он больше ни на что не годен.

— Матушка, — протянул князь, не сводя с нее глаз.

— Хватит таращиться на меня, — отрезала она, — лучше принеси полотенце и останови кровь.

Поскольку она уже лет двадцать не говорила ему "ты", князь был поражен еще больше, но к нему вернулась способность мыслить.

Он усадил Аурин на циновку и безропотно отправился за полотенцем, позабыв, что для этой цели было достаточно кликнуть слуг. Аурин молчала, обхватив порезы пальцами. О боли она как-то позабыла. Госпожа Томин негодующе фыркнула.

— Ты когда-нибудь перестанешь на меня смотреть? — наконец не выдержала она, — что интересного ты увидела?

— Я услышала, — пояснила девушка.

— Хм. С тобой пообщаешься, и не то станешь говорить.

— Боги! А я думаю, что-то выражение знакомое!

Госпожа издала сдавленный вскрик ярости, но тут вернулся ее сын с полотенцем.

— Вы могли бы поторопиться, сын мой, — вместо выговора Аурин госпожа Томин решила сделать выговор собственному ребенку, — она может истечь кровью.

— Откуда я знаю, где они лежат? — разумно отозвался он, присев перед девушкой и попытался обернуть ее руки полотенцем.

Достаточно неумело, между прочим, при этом прижав как следует ее раны, отчего Аурин закусила губу и издала какое-то шипение.

— Сейчас придет доктор, гимин, — успокаивающе произнес он.

Она мотнула головой, готовая в тот момент согласиться с чем угодно, лишь бы князь наконец выпустил ее многострадальные руки. Заметив, что девушка уже не просто бледная, а бледно-зеленая, вмешалась госпожа Томин:

— Не сжимайте так сильно, сын мой.

Тут в комнату вбежал запыхавшийся доктор Илли. Его приход произвел большое впечатление, так как об Аурин снова забыли и вперились во входящего ледяными, неприязненными взглядами.

— Так вы исполняете обязанности врача, Илли? — проговорила госпожа Томин, сдвинув брови и всем своим видом напоминая разъяренную краути.

— Госпожа, боги, но я делаю все, что в моих силах! — запротестовал врач, присев перед Аурин, — что случилось? Откуда кровь?

— Она упала, — обвиняющее сказал князь, — и поранилась. И в этом виноваты вы. Где ваше хваленое мастерство?

— Позвольте, господин, — Илли был заметно расстроен.

Он быстро привел в порядок руки девушки, промыв порезы и перебинтовав их, отбросил в сторону окровавленное полотенце и погладил по плечу саму Аурин, которая на протяжение этой процедуры издавала полузадушенные звуки.

— Все уже позади, госпожа. Что с вами случилось опять?

— У меня закружилась голова и я упала, — отозвалась девушка, морщась от боли, — к тому же, произошло это совершенно неожиданно.