— Моя служанка, — ответила наложница, начиная понимать ситуацию и фыркнув, — значит, она приврала немного.

— "Немного", — проворчала ее собеседница.

— Но все равно, остановить змею одеялом… Как вы успели это сделать, гимин?

— Сама не знаю, — Аурин пожала плечами, — это было единственное, что оказалось у меня под рукой. Тем более, что вошла Кие и спугнула ее, а она на меня бросилась.

Фодэ посмотрела на девушку уважительным взглядом.

— Все равно, это очень сложно, вот так поймать змею.

— Мне очень не хотелось, чтобы она меня укусила, — начала оправдываться Аурин, почему-то посчитав себя виноватой, что не открутила кобре голову.

— Как вам повезло! Поверить не могу, вам уже второй раз крупно повезло. Вы не умерли от укуса трескучки и спаслись от змеи. Сами боги хранят вас, гимин.

— Ну, я не знаю. Лучше бы они хранили меня не от смерти, а от причин.

Она ничего не могла сказать относительно богов, все же, укус трескучки трудно объяснить, но уж змею-то она сама остановила. Своими собственными руками, то есть, не руками, а одеялом. Но суть от этого не меняется.

— Вам нужно завести мангуста, — посоветовала ей наложница, — и в этом я могу вам помочь. Я знаю человека, который может доставить сюда мангуста, конечно, за определенную плату.

— Сколько? — поинтересовалась Аурин из чистого любопытства.

Денег у нее до сих пор не было. Госпожа Томин не спешила с ней расплачиваться, и у девушки было подозрение, что этого никогда не случится. Как только девушка выполняла условие договора, выяснялось, что это было вовсе не условием, а лишь вступлением к настоящему делу.

Фодэ назвала цену. Аурин присвистнула, за что была вознаграждена восхищенным и одновременно упрекающим взглядом новой подруги.

— Никогда больше так не делайте, гимин. Для девушки тонкого воспитания это неприлично. Хотя, — тут она понизали голос, — я тоже умею свистеть. Тори учил меня для одного из номеров. Помню, мы насвистывали песенку. Но теперь, — она вздохнула, — теперь приходится забыть об этом.

— Случайно вырвалось, — усмехнулась Аурин, — когда я услышала цену, то не могла сдержаться. Неужели, мангуст стоит так дорого?

— Маленький мангуст, — уточнила Фодэ, — детеныш.

— А большой?

— Два посвистывания.

Аурин посмотрела на нее, широко раскрыв глаза, а потом расхохоталась. Фодэ не долго колебалась и присоединилась к ней. Кие лишь недоуменно переводила взгляд с одной на другую, но не решалась вмешиваться. Тем более, обе девушки прекрасно знали о том, что даме тонкого воспитания и столь высокого положения очень неприлично сотрясать воздух столь громким хохотом. Их смех должен напоминать журчание воды в ручейке или звон колокольчика, Ну, на худой конец, перестук маленьких камешков, но никак не гусиный гогот.

Впрочем, девушки скоро успокоились и весело переглянулись.

— Отличная шутка, — выдохнула Аурин, — очень хорошая. Давно я так не смеялась.

— Я привыкла, — пояснила Фодэ, — у меня была такая работа. Ведь бродячим артистам приходится не только ходить по канату и метать ножи, но и развлекать публику.

— Вы скучаете по всему этому, Фодэ?

Та вздохнула:

— Иногда. Правда, тогда я была очень часто голодной, грязной и дрожащей от холода. Но я была свободна. Может быть, вы меня не поймете, но это очень много значит.

— Я очень хорошо вас понимаю. Ведь я тоже не вышивала картины, а ловила рыбу. Никто не делал мне замечаний, что я слишком громко хохочу или свищу в неподобающее время. Правда, Иоти частенько меня колотила.

Фодэ философски заметила:

— Кого не колотили! У меня на спине рубцы, которые до сих пор не сходят. Мой папочка обожал воспитывать меня с помощью палки. Разумеется, до того, как горячительные напитки свели его в могилу.

— Госпожа, — не на шутку встревожилась Кие, — вам пора возвращаться, госпожа. Вы совсем продрогли.

Ей очень не нравилось, куда зашла беседа девушек и куда она еще может зайти, если это не остановить.

— В самом деле, — неожиданно поддержала служанку Фодэ, — вы еще не совсем здоровы, гимин. Нужно беречь свое здоровье. Идите в дом. Я не хочу, чтобы госпожа Томин подумала, что я не слежу за вашим самочувствием.

— За ним следит доктор Илли, — возразила Аурин, — а он сам велел мне идти в сад.

— Но не находиться в нем так долго, госпожа, — сказала Кие, — уже почти вечер.