Риверсон, спохватившись, что в приступе профессиональной ревности вырвал у Руперта Коста право докладывать самую неприятную часть — «что не сделано», бросил на сержанта свирепый взгляд.Тот сидел с младенчески невинным лицом.

— Как дети, — пробормотал под нос вервольф. — Значит, описание у нас все-таки есть?

— Так точно! — обрадовался Руперт. — Алеман этого местного несколько раз видел, но, к сожалению, только мельком и особых примет у нашего неизвестного не имеется…

— Хорошо, — постановил капитан. — Я ознакомлюсь с материалами дела и поговорю с задержанными. Может, удастся из них что-то сверх этого выжать. На этом по делу с фальшивыми камнями пока закончили. Какие есть подвижки по делу Николаса Корвина и Аморелии Ревенбрандт?

По внезапно поскучневшим лицам подчиненных было очевидно — с подвижками у них не густо.

Возвращался домой капитан позже, гораздо позже официального окончания рабочего дня. Он бы с радостью поторопился, но увы. Служба.

А поднявшись на второй этаж, передумал заходить к себе — поднялся выше и постучал. Просто так — проверить, прибыли ли его извинения мастеру Алмии за поцарапанный паркет.Открыла двери ему разъяренная мегера.

— Как это понимать?! Как это понимать, я вас спрашиваю?

За спиной взбешенной Эвы маячили рослые крепкие парни — все как один бритоголовые, массивные и со специфически тяжелыми скулами. Тадеуш Бригер на их фоне не особо выделялся — вервольф и вервольф. В такой же, как у всех остальных мастеров, потрепанной, но пристойной робе, с таким же бритым черепом…

И не скажешь ведь, что хозяин небольшой, но весьма успешной фирмы, оказывающей очень состоятельным гражданам Лидия очень дорогостоящие услуги по замене полов… Сородич и старый приятель едва заметно кивнул, смерил взглядом миниатюрную Эву, едва достающую макушкой капитану до уха, но явно собирающуюся разорвать старого служаку вот прям здесь и сейчас, не сходя с места — и с ухмылкой отвернулся.

Эва была в ярости. За годы противостояния с госпожой старшим экспертом капитану доводилось видывать, как она изволит гневаться, но чтобы позволять себе срываться при посторонних на вульгарный скандал… нет, это, прямо скажем, было нечто новенькое.

— Не понимаю, о чем вы, мастер, — благожелательно отозвался он… хотя через голову Эвы, сквозь распахнутые двери, ему прекрасно была видна причина ее бешенства — в гостиной и коридоре паркет был выворочен, и те самые крепкие парни деловито клали на раствор шелковый камень. Фрагменты пола были выложены рядом элементами будущего узора…

Все присутствующие в квартире вервольфы изо всех сил делали вид, что вот прям только что оглохли, а то и вовсе удались у папы с мамой глухими от рождения.

— Я об этом, — отчеканила Эва, указав на окружающий разгром. — Что в моем доме делают все эти люди? На каком основании… По какому праву они ко мне вломились и учинили здесь… невесть что!

Мебель из гостиной была компактно вынесена на кухню и, вероятно, в спальню. Остальная — та, что была отсюда видна Вольфгеру — накрыта чехлами. Снятые паркетные доски нигде не валялись — видимо, выносились мастерами сразу.

— Вы же сами сказали, что я задолжал вам шелковые полы, — простодушно удивился капитан, приходя в удивительно благодушное расположение духа.

В конце концов, что может взбодрить лучше после тяжелого рабочего дня, чем небольшой домашний скандальчик?

— Капитан, — голосом холодным, как северное море, сообщила Эва. — Я по-шу-ти-ла! Вам знакомо такое понятие?

— Простите, мастер, но вы этого не упомянули… — покаянно откликнулся капитан и по полыхнувшему огнем взгляду понял, что это ему еще отольется.

Ой, отольется…

— Ладно. Понятно. В конце концов, не всем дано чувство юмора — что тут поделаешь. Но, скажите на милость, зачем было разрушать мою гостиную?!

Зачем-зачем… Затем, что нет смысла менять паркет на шелковый камень в одном только коридоре — ни уму, ни сердцу. И не полюбуешься, и босой не походишь. Никакого прока, действительно — лишь как шутка сойдет… Другое дело — гостиная.

— Так ведь извинения! — простодушно пояснил он ждущей ответа Эве, наслаждаясь ее взглядом, полным бессильной злобы.

Именно за эту безнаказанность он и любил маску бесхитростного туповатого увальня нежною любовью.

Госпожа старший эксперт тоже обожала этот трюк, но ей безнаказанность обеспечивал образ безмятежного и недостижимого совершенства. Вот только поддерживать его, когда твой дом разворотили захватчики, и теперь по нему снуют орды варваров, несколько проблематично.

Эва глубоко вдохнула.Выдохнула.

И, взяв себя в руки, предельно корректно попросила:

— Капитан, вы не уделите мне несколько минут наедине? Хотелось бы кое-что с вами обсудить.