Пэт поморщилась, не скрывая неприязни. Владелец Южной железной дороги в короткую встречу произвел впечатление, которое теперь сложно будет изменить. Если он к этому вообще стремится. Скорее, намерен в той же хамской манере разузнать о сделанных ею выводах и обязательно попытается склонить к выгодному для него решению. А выгодно ему как можно быстрее продолжить работы, и в свете этого разговор с Пэт его не порадует. Зачем портить настроение пожилому человеку?

– Я благодарна мистеру Роско за приглашение, мистер Гилмор, но слишком устала для раутов.

– Это не будет вам в тягость, миссис Данкан. Мистер Роско распорядился прислать за вами ландо, и сам ужин много времени не займет.

– Даже так? – пробормотала она, не зная, что ответить на задрапированную учтивыми оборотами настойчивость. – Не хотела говорить, но я уже приглашена на ужин. – Улыбка расцвела на губах, стоило представить, как отреагирует Роско на такой ответ. – Вечером я буду в доме матушки Фло. Если мистер Роско желает со мной встретиться, пусть приходит туда. Полагаю, он знает, где это. Или кто-то из работников с удовольствием ему подскажет.

Даже если он все же придет, разговора не получится. Во всяком случае, в нужном Роско ключе.

– Вы не шутили? – спросил Тиролл, когда они двинулись дальше, оставив за спиной замешкавшегося Гилмора. – Насчет ужина у Фло?

– Нет. – Пэт с вызовом задрала нос, но выражать осуждение алхимик не собирался.

– Замечательно, – спокойно улыбнулся он. – Я тоже туда собирался. Значит, увидимся. Как раз и солнце сядет.

– О чем вы? – не поняла Пэт.

– О том, что вы, быть может, позволите угостить вас чем-нибудь покрепче травяного чая.

В лагере железнодорожников Тэйта ждали.

«Вовремя», – подумал алхимик, увидев в компании подрывников чужака. Коренастый темноволосый бородач лет пятидесяти, одетый как местный фермер, заслужил симпатию парней и место за их столом тем, что угостил уставших от безделья и безденежья работяг сигаретами. Тэйт за двадцать шагов от своего вагончика почувствовал знакомый терпкий запах слишком дорогого для фермера табака.

– Здорово, Брай, – протянул он руку и вытащил бородача из окружения железнодорожников. – Каким ветром?

– Попутным, малыш. Попутным.

На «малыша» Тэйт привычно ощерился, но так же привычно смолчал.

Сдернул с дверей вагончика защиту и пригласил гостя внутрь.

– Скажи, что ты с хорошими новостями и вопрос с выработкой уже решен, – попросил с ходу.

– Такие вопросы скоро не решаются. Недельку еще подожди. Или две.

– Зачем тогда явился? – Тэйт нахмурился, потому что ответ его не порадовал.

– Затем и явился. Сказать, что время нужно.

– Ясно. Тогда до следующей встречи.

– Вот так сразу и прощаешься? – осклабился Брайан. – Даже винца дядюшке не предложишь за труды?

– За труды я тебе плачу, на выпивку должно хватать. Но если решишь надраться прямо сейчас, к матушке Фло не суйся.

– Что так?

– Сам там буду, не хочу наблюдать за соседним столом твою рожу.

– Ну сходи-сходи. Спусти пар. А то злой ты стал, малыш, неласковый.

– Ласковый я, – усмехнулся Тэйт. – Мягкий и пушистый. Но не со всеми. Так что проваливай уже. Хотя… Если нет других планов, прогуляйся по городу. Где-нибудь рядом с домом дока Эммета.

Удобная ванная осталась в найтлопском доме. В отцовском приходилось довольствоваться жестяным корытом, а прежде наносить воды из колодца. Хорошо хоть родитель приобрел-таки нагревательные амулеты, раньше нужно было греть воду на плите.

Пэт помогла Бекке промыть запылившиеся волосы и выкупалась сама. Отец в это время изображал крайнюю занятость – отсиживался в приемной. Туда имелся отдельный вход с улицы, но Пэт все равно знала, что пациентов у доктора Эммета не было.

В жилых комнатах отец появился, когда Пэт, причесавшись и надев платье, не из старых, хоть те и были впору, а из привезенных с собой, собиралась уже уходить.

– К Фло? – спросил, бегло скользнув по ней взглядом.

Она не удивилась такой догадливости, в Фонси ей идти больше не к кому.

Кивнула в ответ.

– Что ж дочку с собой не берешь? – едко поинтересовался родитель. – Думаешь, не место ей в борделе? А тебе ведь я туда бегать не запрещал.

Вспомнил. И не только утренний разговор. Припекло, видать. Годами припекало, теперь высказаться решил.

Не вовремя.

– Бекка уже спит, – ответила Пэт коротко.

Ушла от разговора. И из дома ушла.