А потом отношения с Джаредом стали плавно сходить на нет. Постепенно наша общая компания распалась, и мы больше уже не дружили так тесно, как раньше. У всех были свои причины: кто-то полностью сосредотачивался на своих романтических увлечениях, кто-то примкнул к другим компаниям, а кто-то просто ушел из университета из-за неуспеваемости или по другим обстоятельствам. Так и мы с Джаредом медленно и постепенно стали отдаляться. К счастью, мы не старались цепляться друг за друга. Не знаю, как он, но я неясно осознавала, что мои чувства к нему постепенно угасают, да и сама начинаю все больше меняться. Студенческая жизнь так или иначе всех изменяет, волей-неволей она формирует нас заново. Тем более, что мы уже давно перестали быть детьми. Без пяти минут взрослые и самостоятельные люди.

Если говорить начистоту, то я понимала, что для Джареда всегда была просто еще одной девушкой — у него они были до меня, будут и после. Что касается моего к нему отношения, то он стал этаким этапом в моей жизни, и мне нужно было его пройти. Так что когда наше общение окончательно прекратилось, я не чувствовала себя такой уж разбитой. Конечно, погрустила какое-то время, потосковала под печальные песни и во второй раз перечитала «Венеру в мехах». Серьезно резать себя и калечить мне не хотелось — в моем сердце не было той боли, от которой нужно было столь радикально избавиться. Я вполне спокойно приняла новость о том, что через месяц после нашего расставания у Джареда появилась новая девушка. Даже особой ревности и раздражения не почувствовала. Как-то незаметно для себя самой мне стало все равно. Но оно, наверное, и к лучшему.

Оставшись одна, я с новыми силами сосредоточилась на учебе. Перестала кутить, пила намного меньше, чем раньше, и все свое время посвящала занятиям и книгам. Мне не было одиноко. Я продолжала дружить с Молли Грин, мы даже сблизились еще больше, когда наша общая компания распалась. У меня была Эмма, с которой мы хоть и виделись не каждый день, но все равно оставались самыми лучшими подругами. Даже с отцом помирилась, а с мамой… Как сказать? Мир между нами был шит белыми нитками, но по крайне мере мы с ней начали общаться намного легче и дружелюбнее, чем раньше. Мы ведь больше не ездили друг другу по нервам, и ей нравились мои успехи в учебе, самостоятельность и то, что она давно уже не видела на моих руках новых порезов. Большой плюс для наших отношений.

В целом я не чувствовала себя обделенной вниманием, да и жизнь у меня кипела, так что я не торопилась искать себе нового парня. Но в итоге он нашел меня сам.

Студенческая столовая была забита до отказа. Стоя в уголке вместе с полным еды подносом и постоянно сползающим с плеча кожаным рюкзачком, Ава тоскливо озиралась в поисках места, где бы присесть. Но все столики были заняты минимум двумя-тремя людьми, а то и большими компаниями, так что прибиться к кому-либо становилось крайне проблематично. А меж тем в животе еще сильнее заурчало от витавшего над подносом запаха еды, рюкзак настойчиво грозился съехать с плеча на изгиб локтя, и впереди еще маячил целый день забот, во время которого не предвиделось даже минутки на быстрый перекус и отдых. Иными словами, либо она поест сейчас, да хотя бы прямо сидя на полу, либо до вечера больше не успеет перехватить и крошки.

Под гнетом перспективы действительно расположиться где-нибудь у стены или на подоконнике, Ава продолжила рыскать взглядом по заполонившей столовую студенческой толпе, как вдруг ей все же улыбнулась удача. За одним из столиков сидел молодой парень в очках и, меланхолично тыкая вилкой в тарелке, внимательно читал какие-то записи в большом блокноте. Скорее всего он перечитывал конспекты лекций, но самым важным было, что он был один и вряд ли кого-то ждал. По крайней мере, оставшиеся два из трех стульев за его столиком он оставил без какого-либо внимания, сложив пальто на спинке своего, а сумку бросив на стол. Воспылав энтузиазмом, Хейз решительно отправилась к нему, что правда оказалось не так уж и просто из-за постоянной необходимости лавировать между другими столами и отчаянных попыток удержать еду на подносе, а рюкзак все-таки на плече, а не на локте. Но в итоге она все же справилась и к намеченному столику подошла без особых потерь. Только макароны немного просыпались из тарелки, но то была сущая мелочь.

— Извините, можно мне присесть рядом? — вежливо окликнула Ава незнакомца. Немного помедлив, парень поднял на нее пустой взгляд человека, с головой ушедшего в свои мысли и от того плохо воспринимающего окружающую реальность. Пара секунд ему понадобилась, чтобы все-таки сфокусировать на Аве свое внимание и осмыслить прозвучавший вопрос.

— А, да! — спохватился он и спешно убрал свою сумку, освобождая место. — Садитесь.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила Ава и быстро расположилась за столиком. Поставив поднос, она сняла зимнее пальто, повесила его на спинку стула вместе с рюкзаком, достала из бокового кармана маленькую потрепанную книжку в мягком переплете и наконец-то приступила к трапезе, параллельно погрузившись в чтение. Несмотря на предстоящие хлопоты и дела, до конца обеденного часа можно было не спешить и спокойно прочитать еще несколько страниц. Благо «1984» Оруэлла Ава перечитывала уже не в первый раз и хорошо помнила содержание, но удовольствию от книги знание сюжета никак не мешало.

Несколько минут за столиком держалось обоюдное молчание. И Хейз, и ее случайный сосед были каждый занят своими тарелками и чтением, пока незнакомец в очках не отвлекся от конспектов. Он устало потер переносицу, оценил чистоту очков и мимоходом бросил взгляд на Аву, а точнее на книгу в ее руках. Глаза его тут же остановились на потрепанной обложке, затем перешли на лицо девушки и снова на обложку.

— Занятное чтиво для обеда, — неопределенно хмыкнул он. Ава не донесла вилку с макаронами до рта, отвлеклась от книги и посмотрела на незнакомца.

— А что не так? — настороженно спросила она, внутри по привычке приготовившись отбиваться от чужих претензий. В средней школе ее и так задирали в том числе и за то, что все перемены она либо рисовала, либо читала, и с нее вполне хватило, чтобы еще терпеть нечто подобное в университете.

Тем не менее, ее нежданный собеседник был настроен вполне дружелюбно.

— Да ни в чем, — меланхолично повел он плечом, вяло подперев ладонью подбородок. — Книга сама по себе хорошая, но очень уж депрессивная. А сейчас и так середина зимы, солнца почти не видно уже который месяц, да и в стране бардак и кризис… В такое время после Оруэлла я бы точно повесился от тоски и безысходности.