Сергей выстроил свои войска на левом фланге неподалёку от дружинников владыки. В первые три ряда как обычно он выставил тяжеловооружённых воинов. Первая линия блестела наколенниками и налокотниками.

За ними в четыре ряда стояли арбалетчики с взведёнными арбалетами. Арбалеты он приказал опустить, и издали их не было видно. По бокам он расставил только десяток воинов, конные разведчики с тяжёлыми арбалетами прикрывали тыл.

– Надо будет сделать для конных длинные мечи, и довести их численность до ста человек - подумал Никитин и одобрительно похлопал по плечу десятника Росо.

Тот расплылся в довольной улыбке. Сергей вышел вперед, перед своим войском. Он обошёл первую линию и велел поправить шлемы пары воинов. Никитин вглядывался в ряды дружинников, попутно отмечая много новых лиц.

– Ну что ребята сделаем этих!
– он кивнул головой назад.

– Сделаем!. Сделаем!
– громко понеслось по рядам.

– Смотрите у меня вперед не бросаться!. Только по моей команде! Поняли меня!.

– Поняли капитан!.

– Держите строй, а арбалетчики сделают за вас всю работу!.

– И карманы успеют очистить, вперёд нас!
– сострил один из дружинников.

По рядам прокатился хохот.

– Не успеют вы первые будете!. Недаром вы в первом ряду!.

Вновь раздался хохот. Никитин вновь обошёл первый ряд, похлопал по плечам тех, с кем ему уже приходилось воевать, и отправился назад. Врываться в первые ряды, врага с окровавленным топором ему не было интересно.

Войско завоевателей пока не предпринимало никаких активных действий, многие из неприятельских воинов даже сели на землю. Землянин, экономя силы своих солдат, тоже отдал команду сесть. Глядя на них сели и все остальные.

По рядам пошли бурдюки с водой. Припекало. В небе не было ни облачка. Сергей отхлебнул из своей фляги и, сняв с головы, шлем с пластиковым забралом, неторопливо прошелся вдоль фронта, разглядывая новых товарищей по оружию.

На него с любопытством косились. Его светлые волосы везде, и здесь тоже, вызывали пристальное внимание окружающих. Некоторые косились на прозрачный щиток его шлема и гадали, из чего он сделан.

Остановившись рядом с Оло и почтительно поклонившись ему, Сергей обменялся с ним парой слов.

– Ох, я скоро помру здесь, эта скотина, решил таким образом уморить меня - простонал тот, часто прикладываясь к кувшину с холодной водой.

У Оло по жирным щекам тёк обильный пот, и он часто стирал его рукой, несмотря на установленный над ним полог из ткани. Никитин сочувственно покачал головой и пошёл дальше. Оло был в скверном настроении, и разговаривать с ним ему не хотелось.

Противостояние продолжилось до вечера.

Неприятель в этот день не хотел вступать в сражение, видимо, давая своим людям отдохнуть, после марша. На ночь Никитин отвел свой отряд обратно за свой частокол, другие отряды расположились справа и слева от частокола.

У поварих уже давно был готов обед, а наступившая прохлада способствовала поднятию аппетита. Аппетитные запахи витали далеко вокруг лагеря, заставляя чужих воинов бросать в их сторону завистливые взгляды. Многим из них сегодня пришлось довольствоваться сухим пайком.

Никитин отправил одного из дружинников, что бы тот передал приглашение Оло, отужинать с ним. Тот не стал отказываться, это был хороший предлог осмотреть лагерь, куда не могли попасть посторонние.

В лагерь Оло явился с тремя красивыми невольницами, одну из них он с ходу предложил Сергею. Никитин внимательно посмотрел на девушку, она была довольно молода - лет шестнадцать, но её прищуренный и оценивающий взгляд выдавали в ней опытную куртизанку.

Землянин поблагодарил владыку и под предлогом того, что ему будет нужно хранить свою мужскую силу для боя, отказался.

Красавица зло посмотрела на него недовольная отказом, но ничего не сказала. Позже Никитин узнал, что эта была одна из многочисленных родственниц Оло. Владыка фыркнул, но не стал настаивать

К этому времени на раскладном столе уже стояла лёгкая закуска и фрукты. Поднесли небольшой котелок с мясной похлёбкой, и Никитин медным половником собственноручно налил Оло большую тарелку супа. Схватив ложку, тот с жадным чавканьем набросился на еду.

Сергей предложил суп и женщинам. Они с испугом на него посмотрели, видимо не привычные к такому обращению, потом покосились на Оло, но тот занятый поглощением пищи не обращал на них никакого внимания.

Две невольницы закрутили головами, отказываясь, та, что предлагали Никитину на ночь, после недолгого колебания, наклонила голову в знак согласия и тоже получила тарелку и ложку.

Оло презрительно фыркнул, но ничего не сказал, хотя весь его облик выражало полное презрение к его галантности. Умяв два большие тарелки супа, владыка Хебо набросился на мясо, обильно посыпая его приправами, которые уже успел заценить.