Шрифт:
Подходя к каждому раненому, воин спрашивал:
– Что выбираешь: смерть или жизнь?
Если слышал в ответ проклятия, протыкал печень и шёл дальше, не оглядываясь на обречённого на мучительную агонию глупца. Если мольбу о пощаде – забирал оружие, забрасывая его в заросли, и оставлял просителя в покое. Если просьбу о смерти – добивал «ударом милосердия», вонзая клинок в сердце.
Воздав каждому по делам его, воин вытер клинки носовым платком, разложил всё по ножнам, и только тогда обратил мерцающий затухающим зелёным огнём взгляд в сторону группы пленников, жмущихся друг к другу под сенью раскидистого ильма. Здесь находились все уцелевшие с разграбленного обоза. В основном погонщики волов и бедолаги торговцы. Не говоря ни слова, разрезал путы, подобрал свою котомку и направился к дороге.
– Эй, постой! – понеслось ему вслед. – Назови своё имя, чтобы мы знали, кого благодарить!
Пренебрежительный или равнодушный, спаситель даже не оглянулся на благодарственные голоса.
Один из спасённых, невысокий стройный юноша, одетый, несмотря на тёплую погоду, в широкую шерстяную накидку поверх рубашки с широкими рукавами, едва освободившись от верёвок, бросился вслед уходящему. Когда он приблизился на несколько шагов, воин, не оборачиваясь, обронил:
– Мне не нужны спутники.
Юноша придержал шаг, но не остановился.
– А слуга вам нужен?
– Нет, – и добавил после небольшой паузы: – Разве что ты постель будешь мне согревать холодными ночами.
Голос прозвучал насмешливо.
На щеках юноши появился лёгкий румянец. Но, нахмурившись и сжав зубы, он процедил:
– Я готов на всё, если вы исполните мою мечту…
Воин остановился и медленно обернулся. Синие глаза пристально посмотрели на собеседника сквозь прятавшие их в сумрак тёмные пряди.
– Скажи мне, что ты хочешь, – вкрадчиво произнёс. В расширившихся зрачках вспыхнули зелёные искорки.
– Я хочу стать таким воином, как вы!
Глаза смотрели холодно, изучающе.
– Таким, как я, тебе не стать никогда. Во всяком случае, не при этой жизни, – усмехнулся краешком губ.
– Тогда, хотя бы таким, как «меченые».
Воин помолчал, словно обдумывая просьбу.
– Что ж… Это возможно. Что дашь взамен?
– Дать? – растерялся юноша.
– Да. Чем заплатишь за обучение?
– У меня ничего нет, – ответил уныло.
– Неправда. У тебя есть свобода, и есть тело. Чем из этих двух ты готова расплатиться?
Глаза юнца широко распахнулись:
– Как вы…
– От меня невозможно ничего скрыть, – усмехнулся мужчина. – Ни тело одеждой, ни мысли волосами… Разве ты ещё не понял, кто я?
В зрачках полыхнуло настоящее зелёное пламя, осветившее даже скрывавшие глаза пряди. Юница невольно попятилась. Но тут же с достоинством выпрямилась и смело посмотрела в зелёное мерцание.
– Так даже лучше… Ради исполнения мечты, я готова служить и демону!
Воин довольно улыбнулся.
– Тогда, заключим сделку?
Девушка протянула руку для пожатия.
– Это не так просто, как ты думаешь. Мы обменяемся клятвами на крови. Ты уже решила, чем пожертвуешь?
– Свобода – единственная ценность, что у меня есть… Пусть будет тело… – опустила глаза девушка.
Мужчина протянул руку и притронулся кончиками пальцев к бледной щёчке, с которой сошёл недавний румянец смущения.
– Не переживай так. Я буду обращаться с ним очень бережно.
В голосе демона звучала откровенная ирония.
Глава вторая
«Я знаю хорошее местечко, где нам никто не помешает», – заявил Санхаэль.
Глядя на уродливые замшелые исполины, напоминавшие сказочные чудовища, Этси невольно жалась ближе к спутнику. Мрачный полумрак, царивший под непроницаемыми сводами, и гнетущая тишина, которую только подчёркивал монотонный гул колеблемых ветром крон, навевали тревогу и уныние. Куда демон её завёл? Местечко походило на преддверие Преисподней, а не на лесные дебри Вудхила.
А когда на деревьях начали появляться истлевшие тела в ошмётках высохшей кожи и сопревшей одежды, таращившие безглазые орбиты и скалившие в чудовищных ухмылках зубы, девушка и вовсе упала духом.
Когда деревья начали расступаться, Этси немного взбодрилась, пока не увидела мутные неподвижные болотные воды. Но Санхаэль, подхватив её на руки, спокойно ступил в воду. Шагая уверенно, словно посуху, он пересёк трясину и вышел на каменистый остров, в центре которого вздымались испещрённые отверстиями скалы.