Церемония наказания закончилась в девять, когда отбой всем группам был объявлен по громкоговорителю, установленному рядом с бараком. Мальчики и девочки, повзрослев раньше обычного, прошли мимо меня ровным строем, даже не посмотрев, после чего погрузились в специальный пассажирский транспорт и умчались далеко вперед, обратно к своим ржавым койкам, где теперь стало слишком много свободного места.

– Ты кричал и это было страшно.

Света разбудила меня и в туже секунду попросила у меня прощения. Спина адски болела и огненная волна боли, появлявшаяся каждый раз стоило мне только резко пошевелиться, пробежалась вдоль всего корпуса.

– Ты была там? Я думал, что ты в лазарете.

Мне удалось устроиться так, чтобы можно было разговаривать. Свет не горел, в бараке было жутко холодно и ветер, дувший здесь почти каждый день, свистом проносился вдоль стен. Остатки сиб-группы, которая к этому моменту поредела на несколько человек, мирно спали у себя на кроватях. Марина и Виталий покинули планету днем ранее, не выдержав проверки на стрельбище и получив на ней тяжелые ранения, Дилон и Таня ушли следом за ними. Что случилось я так и не смог выяснить - никто не хотел говорить об этом. Антон молчал, лишь отмахиваясь от вопросов, а Леха Никитин и вовсе попросил не заводить разговоров на эту тему, недвусмысленно намекнув на нежелание оказаться на лобном месте.

– Что случилось на полигоне?
– спросил я, держа ее руку и всматриваясь в лицо.

– Я не знаю, - ответила она.
– Я пыталась его удержать, но... но как-то все получилось не так.

Света задрожала и вместе с ней задрожали и стены, вибрировавшие от налетевшей воздушной стихии. На мгновение внутри все затрепетало и казалось еще несколько секунд и ветер сорвет кровлю и разнесет все к чертовой матери, оставив группу на открытом воздухе. 

Но все обошлось. Стихия утихла, умчавшись куда-то далеко, стены остались на месте. 

– Мне сказали, что ты был там, когда инструктор приехал к машине?

Я кивнул головой, стараясь меньше двигаться и не вызывать боль в спине.

– Зачем, дурачок? Был же приказ.

– Я не знаю, - пожал плечами и потянул ее руку на себя.
– Мне показалось, что я должен был быть там.

– Но тебя высекли за это.

– Да, правда. 

– Тебе было больно?

– Очень. Мне до сих пор больно.

Она положила вторую руку поверх моей и подняла к своим губам. Впервые за долгое время и почувствовал прикосновение губ человека, который мне был не безразличен. И хоть каждый из нас видел во всем этом что-то свое, ценность последнего прикосновения для меня оказалась непередаваемой.

– Спи. Завтра он снова будет здесь.
– сказал Света и ушла к себе.

Но завтра наступило намного раньше, чем казалось в тот момент. Вызов поступил почти в три с половиной ночи и приказ четко указывал на то, кто и когда должен был появиться у инструктора в кабинете.

Я поднялся со своей кровати, держась руками за ржавые поручни и пытаясь как можно быстрее надеть форму и проследовать путем, давно изученным наизусть. Теперь ни ветер, ни буря, ни что либо другое просто не могли сбить меня с пути. За то время, что все мы находились на планете-полигоне, каждый из нас до метра изучил маршрут до здания инструктора, где тот прибывал все свободное от службы время. Чуть левее от дороги и сразу вперед не глядя на бурю и песок. Прямо до упора и потом налево. Спустя какое-то время, двигая ногами так быстро как это было возможно в том состоянии, что я находился сразу после наказания, мне удалось достичь цели хотя и опоздав на несколько минут. 

В дверь никогда не стучали - дурной тон. Инструктор все равно видел кто и когда к нему приходил. Может это было чутье, а может все дело в камерах, висевших чуть выше у самой крыши и тихо поглядывавших на всех и каждого, проходившего рядом с домом.

В это время он не спал. Она вообще пытался спать как можно реже, напоминая нам о том, что жизнь пилота и без того скоротечна и нечего тратить столь драгоценное время на сон.

Инструктор взглянул на меня, потом приказал повернуться и снять куртку, оголив исчерченную красными линиями спину.

– Ты с достоинством выдержал наказание, - сказал он, разглядывая изрезанную кожу.
– Похвально. Я ожидал немного другого.

Потом повернулся на своем кресле и продолжил говорить, но уже не обращая внимания на меня.

– Ты можешь сесть, я подготовил для тебя стул.

И правда. Рядом с выходом стоял небольшой деревянный стул, сбитый наспех кем-то из других сибов.

– Это вольняги. Их работа. Как это часто бывает - грубо, некачественно, непрофессионально. Иногда, думая над всем тем, как жило наше общество раньше, я поражаюсь, что мы смогли достичь высоких успехов в строительстве государств и мира, управляемые такими людьми.

На последнем слове он сделал особенный акцент, выждав несколько секунд и продолжив.

– Вы здесь уже месяц и нам есть кое-что обсудить. Сядь.

Я наконец сел, как он и велел мне. Попытался расслабить спину, но она все равно адски болела, давя нестерпимой болью вдоль всего позвоночника.

– Должен признать, - начал инструктор все так же сидя ко мне спиной, - ты несколько удивил меня. Сначала там, у поваленного робота, тогда я даже на секунду пожалел, что не прострелил тебе голову, потом второй раз - на лобном месте.