Взгляд намертво приковала сцена, которая противоречила самому мироощущению кельвинтийского современника.

Дождевая пелена перед глазами не обманывала зрение. Очередная вспышка при падении молнии вскрыла истинную природу монстра. Торговое судно стояло под массивной реликтовой рептилией!

Белоснежная чешуя полностью покрывала тонны плоти. Череп монстра венчали раскидистые угольно-серые рога. Над широкой спиной вздымался гребень, напоминающий бирюзовый парус. Гигантские глаза горели гелиотропным огнём, контрастируя с узкими вертикальными зрачками. Дымящуюся пасть заполонили пилообразные кривые зубы. Из воды, качаясь, торчал толстый остроконечный хвост.

Сырая человечина не отличалась изысканным видом, и ящер не стал церемониться с пищей. Челюсти разверзлись. Нечто запустило морду в груду трупов и зацепило ими добрую часть останков. Кровавые торутийские конечности падали с большой высоты обратно в кучу, но ему было плевать.

Увлечённо чавкая, монстр продолжал без интереса месить всё, что попало в пасть. Трупы обращались в фарш, а кости – крошились в муку, мешаясь вместе с тем в кровавое пюре. Ящер довольно проглотил её, обдал море величественным раскатистым рычанием и повторил заход.

– Милостивые Праотцы, что это такое? – завопил я, не отрывая взгляда от чужой пирушки. Подкоркой мозга я надеялся, что и на сей раз Рю ответит мне. Но мои ожидания не оправдались: эльф молчал.

Голову посетила дельная мысль: надо сматываться. Ведь монстра, даже если он и видел меня, больше заботила трапеза. Время было дорого. Толком не осознавая, что творю, я собрался и продолжил грести. До берега оставалось около трёхсот метров.

Не помню, что приключилось дальше. Пришёл в себя я уже на мэйнанской земле с первыми лучами западного солнца. Небо расчистилось. А там, где в свете заходящей луны стоял корабль торутийцев, теперь тянулось только море…

[1] Прообраз Фурано – Нагано.

[2] Тэнно – император (с яп.).

[3] Сёгун – японский военный правитель. Титул зародился в 1192 г. Упразднен с началом периода Мэйдзи (1868).

Глава пятая. Испытание

79-ый день весны, 1868-ой год правления тэнно Иошинори

Я, Мидори

– Пожалуйста! Нет!

Враг неуклюже отполз и выставил перед собой ладонь. Глаза покрыл туман. Недостаток сил не позволял продолжить схватку.

Какая жалость!

Короткий обмен ударами остановил сокрушительный выпад ногой. Пятка врезалась в висок. Соперник упал навзничь, роняя ниндзято[1]. Меч плюхнулся в траву и пополз по склону холма.

Я была равнодушна к участи бывшего брата по оружию. Даже не помнила имя. Играючи перебирая древком нагинаты[2], молча прошагала вперед.

– Прошу, не…

Ловкое мановение рук – и лезвие полетело в неприятеля. Сталь прорезала дзукин[3]. Слои кожи и плоть разошлись. Клинок пробил кость и легко вошёл в мозг.

Противник погиб на месте.

На плечистых буках у поляны, где я забрала его дыхание, сидели птицы. Они отозвались на смерть жалобным криком, давая знать, сколько шиноби[4] пало.

Их вопли разошлись по лесу в девяносто восьмой раз, приглушаемые холодным дуновением синего ветра. В соревновании участвовали ещё двое – я и...

Хм, кто же?..

Победа близилась. Вера в себя – усиливалась. Я выберусь из Куромори[5]. Пополню личный отряд лазутчиков сёгуна. Но расслабляться было нельзя. Не сейчас.

Голову шиноби откинуло вслед за нагинатой. По трупу прокатились судороги. Вскоре он обмяк, повиснув на окроплённом клинке.

Разбавляемая спинномозговой жидкостью, из раны вытекала кровь. Белки глаз потонули в красном. Она полилась через край и из всех черепных щелей мимоходом.

Я успела привыкнуть к мертвецам. Подобные зрелища меня больше не трогали. Уткнувшись в грудь трупа ступней, взялась обеими руками за нагинату и вынула лезвие.

Сзади донесся до боли знакомый голос:

– Какой это по счёту?

Я слишком увлеклась и не заметила тихих шагов за спиной.

Мгновенный разворот. Размашистый удар не глядя. Нападение отразили.

Не растерял сноровку…

– Не с того беседу начинаешь! – с напускной обидой бросил шиноби.

– Наоки! – выплюнула я его имя. Единственное, которое мне запомнилось навсегда.

– Мидори-тян[6]…

Он опасливо отпрыгнул на безопасное расстояние.

Пренебрегая угрозой, Наоки прикрыл глаза и расплылся в милой улыбке. Когда-то давно она покорила моё сердце. Увидев её очертания через тонкий дзукин, я оторопела.