– Так. Ладно. У меня всего пару слов. Кто заикнётся о работе, получит подзатыльник. Мы отдыхаем. Приступили к выполнению...

К пяти часам пришёл Бекас, припёр под одной подмышкой мангал, под другой здоровенный полиэтиленовый кровоточащиё свёрток. А Лизонька следом принесла четыре большие круглые булки хлеба. Сообщили огорчёно.

– Две не выдержали перехода. Пришлось добить. Вот мясо.

– Ты про коров?

– А про кого ещё... Странно - курам хоть бы хны, а коровы...

Надя-Гарби просветила.

– Куры - тупые, а коровы умные. У нас корова просто умница, всё понимает.

– У кого - "у нас"?
– Озадачился кваз.

– Ну, у мамы, у папы... "Там".

Владимир, которого до сих пор не окрестили, всё руки не доходили, всё время старался держаться поближе к Гарби. Пашка подумал.

– Дай-то Бог. Может сладится у них. Только надо объяснить мужику про травму, которую девочка получила в плену. Чтобы не напортачил.

Поставили мариноваться говядину, расселись, кто на ольховых чурках, кто на траве.

Пашка посмотрел на небо, на воду, на дальний лес...

– Бекас, а рыба тут есть?

– Не знаю. Должна быть.

– А что за вода?

– Затон Ангары... Если ты хочешь порыбачить, то удочки вон в том доме. Дом тоже пустой... Видимо заядлый рыболов жил. Там и леска и крючки...

Пашка обнял сидящих рядом Тьму и Бабку.

– Отпустите завтра на рыбалку?

– Неа, - помотала головой Таня, - не отпустим. Я с тобой пойду. А ты как?
– наклонилась посмотрела на Бабку.

– Я тоже схожу. Посмотрю, что это за увлечение.

Бекас ткнул пальцем.

– Лодки вон там, на берегу. Одна большая, казанка, с мотором.

– Замётано.

И стали сидеть дальше, наслаждаясь тишиной и теплом солнца спускающегося к горизонту. Хотя, какой к чёрту горизонт в плоском мире.

Шило встал.

– Пойду - баню проверю. Рабочая или нет.

– Рабочая, рабочая, - успокоил Бекас.

– Тогда пойду топить. Маша, ты со мной?

– Ну а куда же я без тебя, - встала Беда, отряхнула штаны сзади, взяла Ромку под руку и пошли за дом к бане.

Попарились. Первыми женщины, потом мужики. Пашка, так на три раза.

Потом сидели в ограде и не спеша, смакуя, ели мясо, приготовленное Бекасом на решётке. Очень вкусно, кстати. И, что совершенно кстати - с хлебом. Домашним, круглым, подовым.

Пашка отметил про себя, что надо бы привести Нине формы с Отрадного хлебокомбината. Потом отмахнулся от этой мысли. Отдыхать, так отдыхать.

Перед тем, как отправится спать, помянули Ванессу. Чаем.

Скорый проснулся ни свет не заря, выбрался из-под своих женщин и пошёл искать удочки. Нашел четыре штуки. Проверил леску - достаточно прочная. Там же и прочие причиндалы. Подсачек, садок, куканы.

Поковырял в огороде лопатой навозную кучу и накопал половину поллитровой банки червей.

Когда вернулся в дом, Бабка и Тьма уже не спали. Пожаловались.

– Мы уж думали - ты без нас ушёл.

– Да ну, птички мои. Куда же я без вас.

Над водой стоял легонький туман, а вода в затоне тихая - не плеснёт. Безветренная тишь.

Пашка осмотрел лодку - отличная казанка. Даже мотор висел на корме. Правда не рабочий. Скорые его снял и оставил на берегу. А сам сел на вёсла и вышел на плёс.

Размотал удочки, вручил каждой рыбачке по одной. Насадили червей и забросили.

За полтора часа наловили килограммов десять карасей, окушков и каких-то страшилищ, состоящих из одной головы.

* * *

Где-то в половине восьмого, метрах в ста от лодки и метрах пяти над поверхностью воды вспыхнула голубая точка.

Бабка констатировала.

– Портал!

Точка повисела секунд пять и погасла.

– Давай к берегу, - скомандовала Бабка. И Скорый налёг на вёсла.

Выскочили из лодки, бросили удочки и рыбу и помчались к селу. Прямо к дому Бекаса.

Влетели во двор запыхавшиеся. Бекас сидел на скамеечке и разговаривал через открытое окно с Лизой.

– О! Что случилось?

– Портал... Над рекой...
– задыхаясь сообщила Бабка.

– В смысле?

– Бекас! Не тупи! Над водой, метрах в ста от берега открылся разведывательный портал... Ты кого-то ждёшь?

– Нет...
– удивился тот.

– Вооружай людей... И не людей.