– Тебя ждут, сынок. Не забывай, у вас еще много дел. Как бы я ни хотела, не могу рассказать тебе все, поскольку много не знаю. У вас впереди долгий и нелегкий путь. Береги свою лису, милый, - ловко сменила тему мать ворона.

– Последний вопрос: мои способности...

– То, о чем ты знаешь, малая часть того, что можешь. Я помогу тебе с этим, но не сейчас. Позже и не в Москве, - загадочно ответила женщина.

– А где?
– не понял намека Артем.

– Тебе пора, дорогой, - чмокнув сына в щеку, она подтолкнула его в спину к двери, давая понять, что разговор окончен.

Вопросов было еще много, но ворону нужно было переварить полученную информацию, да и оставлять Лану надолго нельзя. Особенно теперь... Подумать только, у него будет ребенок. Точнее, у них с Ланой будет ребенок. В словах матери ворон не сомневался. У нее нет причин врать. А вот как все рассказать лисе - это вопрос. Тем более, когда она обижена на него. Наверное, лучше подождать с этой новостью. Лана вчера и так перенервничала, а известие о ребенке ее и вовсе добьет. Сначала нужно наладить отношения и окружить лисенка заботой. Артем был рад малышу, но как отнесется к этому Лана, боялся даже думать. В груди неприятно кольнуло от мысли, что она не захочет от него ребенка. Пожалуй, ей и правда пока лучше не знать об этом. А потом Артем подберет подходящий момент и расскажет ей.

За своими мыслями ворон даже не заметил, как оказался дома. В квартире витал умопомрачительный запах жареного мяса. Артем тут же пошел туда и обнаружил своего лисенка в фартуке колдующей над плитой. Она снова напевала что-то себе под нос и ничего вокруг не замечала. В этот момент она выглядела такой домашней, родной. Мужчина непроизвольно представил, как они будут жить дружной семьей вместе с малышом, неважно мальчиком или девочкой, а еще лучше, если их будет двое.

– Ты чего?
– голос рыжей вырвал Артема из фантазий. Лана озабоченно всматривалась в его лицо, а он улыбался, как дурак, чем явно вызывал у нее подозрения. Девушка недоверчиво сузила глаза и попятилась, но у нее ничего не получилось. Ворон не выдержал и притянул лисенка к себе, стиснув в объятиях.
– Эй, да что с тобой?
– возмущалась она, пытаясь вырваться.

– Просто... Я так тебя люблю, - чмокнув девушку в макушку, выдохнул он, так и не отпустив от себя.

– Это, конечно, хорошо, но пока диван - твой лучший друг. И отпусти, у меня мясо сгорит сейчас. Иди руки мой, уже почти готово, - пробухтела недовольно рыжая, выворачиваясь из его хватки. Артем отпустил и послушно поплелся в ванную с мечтательной улыбкой на лице. Кажется, новость о ребенке повлияла на него чересчур опьяняюще...

Ворон не стал скрывать от Ланы то, что узнал. Поэтому, когда девушка спросила его о встрече с матерью, поделился всем, кроме того, что совсем скоро они станут счастливыми родителями. Мужчина никак не мог насмотреться на свою лису. Ему казалось, что она уже изменилась, хоть и сама это не осознает. Черты лица стали нежнее, ему хотелось оградить ее от всего, закрыть в квартире и никуда не выпускать, никому не показывать... Главное, только не переборщить с заботой. Это он знает о беременности, а Лана пока не готова к таким новостям.

Постепенно Артем рассказывал лисе о том, что в нем, как оказалось, течет кровь древних, да еще и выяснилось, что Нита его сестра, которую нужно спасти от вечности в междумирье. Правда, про то, как снять проклятье, пока умолчал, сказав, что из-за их связи оно будет постепенно ослабевать. Лана немного зависла и явно не знала, как относиться к новым подробностям о нем. Все думала о чем-то, но не хотела делиться своими соображениями. Лишь сказала, что информации все равно недостаточно, и рано делать какие-то выводы. Животрепещущим вопросом была встреча с отцом Артема. Лиса явно переживала и боялась предстоящего ужина. Она нервничала, никак не могла найти себе место. После того, как они поели, даже не дала Артему самому помыть посуду, сказав, что ей необходимо хоть чем-то себя занять.

Ворон, как мог, пытался ее успокоить. Ему не нравилось, что девушка так нервничает. Он постоянно крутился возле нее, не оставляя одну даже на минуту. Шутил, пытался разрядить обстановку и никак не мог отказать себе в том, чтобы иногда касаться ее, провести ладонью по огненным локонам в успокаивающем жесте или приобнять, пропуская вперед. Лана же воспринимала его поведение, как попытку помириться и выпросить прощение, однако сдаваться так быстро не собиралась. Она подтрунивала над мужчиной, не позволяла прикасаться к себе и каждый раз напоминала о том, что если бы могла, то уже давно бы от него сбежала, вызывая у ворона искренний добрый смех. Ага, как же, сбежала бы. Да он ее никогда в жизни от себя не отпустит. Особенно теперь, когда внутри нее растет маленькая жизнь. Частичка их любви. И он сделает все для того, чтобы его лисенок даже мысли не допускала, что хочет куда-то сбежать от него.

К отцу Артема они ехала в молчании. Лана так нервничала, что слишком бурно реагировала на любую попытку ворона ее успокоить. Поэтому он выбрал меньшее из зол и просто молча вел машину, пока лиса смотрела в окно, кусая губы и выворачивая пальцы на руках.

– Лан, все будет хорошо, - взял ворон девушку за руку перед тем, как выйти из машины.

– Перед клубом ты говорил тоже самое, - пробурчала она в ответ, но не стала вырывать свою ладонь из его руки.

– Я обещаю тебе, что сегодня ничего подобного не случится. Я буду рядом, и никто не посмеет тебе даже слово сказать. Я умею учиться на своих ошибках, Лан.

– А если твой отец поймет, кто я?

– Не поймет. Твои энергетические потоки скрыты, а по-другому никак не выяснить, что ты рыжая лиса. Я так понял, что ненависть возникает как раз только при видимости энергетических потоков. Тебе нечего бояться, а если отец начнет перегибать палку, то мы просто уйдем, хорошо?
– мягким успокаивающим голосом говорил Артем, поглаживая тыльную сторону ладони Ланы большим пальцем.

– Только не оставляй меня одну...

– Ни за что, - выдохнул с улыбкой ворон. Как бы лисенок не обижалась, а все равно воспринимает его как своего защитника. Это радовало. Только бы снова все не испортить. Всего лишь одна ошибка, и Лана окончательно от него отвернется. А этого он допустить не мог.
– Готова?