Понятно. Джефранка не нарушила бы обещания, и об этом Лакор, конечно, тоже знал.

— Расскажи, где именно вы встретитесь.

Изир рассказал подробно, не забыв ни единого скального выступа — Виэльди словно наяву увидел нужное место.

— Хорошо, — он приблизился к советнику почти вплотную. — Надеюсь, ты понимаешь, что если попытаешься увидеться с Лакором до полуночи и предупредить его, то я об этом узнаю?

Изир сглотнул слюну, кивнул и пообещал, что до ночи не выйдет из своих покоев.

На указанное место Виэльди пришел незадолго до полуночи. Разумеется, пришел не одиночку — это было бы легкомысленно и потому опасно, — а взял с собой Имидио и Сарэнди. Втроем они засели за невысоким скалистым выступом. Отсюда хорошо просматривался берег, зато их самих в темноте и за укрытием было не разглядеть — остроглазый Сарэнди заранее в этом убедился.

Прислонившись спинами к камням, закутавшись в плащи, они сидели неподвижно и ждали. Долгое время ничего не слышалось, кроме рокота волн, шороха гальки и свиста ветра. Потом в мерные звуки вкрался еще один — неровный шелест и постукивание: так звучат шаги, когда человек идет по мелким камням.

Виэльди и его приятели встрепенулись и, стараясь не шуметь, сменили позы — повернулись лицом к выступу и чуть выглянули из-за него. Стоять приходилось на коленях, крутобокие голыши больно впивались в них, но это невеликая плата за то, чтобы выяснить правду.

Две темные фигуры, в одной из которых легко узнавался Лакор — горб и под плащом не скрыть, — приблизились к берегу и неторопливо, будто вышли прогуляться, двинулись вдоль него. Шли как раз в сторону укрытия.

Ближе, еще ближе… Вот уже проходят мимо, но слов по-прежнему не разобрать, они заглушаются морем и ветром. Впрочем, слова не так уж важны — главное, не упустить мгновения, когда Лакор передаст письмо. Если передаст. Вдруг Изир все-таки солгал, пытаясь отсрочить собственную гибель? Но что бы ему дала эта ложь, эта отсрочка? Лишь усугубила бы и без того тяжкое положение… Значит, Лакор и впрямь предатель? До сих пор не верится!

Однако сложно не поверить собственным глазам. Вот старший советник оглянулся, достал из-за пазухи цилиндрический футляр и протянул Изиру.

Не сговариваясь, Виэльди с приятелями выскочили из-за укрытия и в несколько шагов подлетели к Лакору. Увы, все-таки недостаточно быстро: горбун отпрянул от Изира, так и не отдав послание, размахнулся и — выбросил футляр в море. В тот же миг Имидио ринулся в черноту волн, а Виэльди и Сарэнди выхватили кинжалы, приставили их к шеям Изира и Лакора. Не прозвучало ни вопросов, ни оправданий, ни возмущений — главный советник наверняка понимал, что это бесполезно. Он лишь пристально и как будто с вызовом смотрел Виэльди в глаза. Почему-то его взгляд оказалось сложно выдержать. Виэльди и не стал выдерживать, вместо этого чуть повернул голову, чтобы понять, где там Имидио.

Какое-то время друга не было видно, в пору забеспокоиться, не утонул ли. Талмериды не очень хорошие пловцы, ведь в степи не так много рек, все больше ручьи и речушки.

Наконец Имидио показался. Более того, он размахивал рукой, в которой сжимал футляр. Чудо, что умудрился его выловить во тьме и неспокойном море.

Виэльди вздохнул с облегчением.

Друг отдал футляр и, постукивая зубами от холода, пробормотал:

— Лишь бы письмо не намокло…

— Будем надеяться, что не успело, — сказал Виэльди и усмехнулся: — Да ты настоящий герой, дружище! Теперь проводи его, — он кивнул на Изира, — в покои. Поставь у дверей охрану: из наших, из талмеридов. Потом как следует согрейся.

Имидио кивнул и, схватив младшего советника под локоть, повел его ко дворцу.

Виэльди же обратился к Лакору.

— Тебя придется связать, пока мы все не узнаем.

— Конечно. Я понимаю.

Для преступника он вел себя на удивление спокойно, с достоинством. Может, все-таки не изменник? Но почему тогда выбросил послание? Ладно, это скоро выяснится.

Сарэнди связал советнику руки и ноги.

— Ноги-то зачем? — хмыкнул Виэльди.

Друг пожал плечами.

— Так, на всякий случай.

— Ясно. Принеси сюда факел или лампу, а я останусь с Лакором.

Приятель ушел, Виэльди же не выдержал и принялся срывать с футляра печать. Слова «лишь бы письмо не намокло» не давали покоя, не терпелось узнать, сухой ли пергамент, а если мокрый, то насколько.

Печать поддалась относительно легко, затем Виэльди открыл крышку. Открыл — и вскрикнул от неожиданности и боли: в ладонь вонзилась толстая игла. Прежде, чем он понял, что это такое, по телу разлилась слабость, сердце будто сковало льдом, колени и руки задрожали. Удержать и не выронить футляр он все же сумел, а вот себя — нет. Ноги подкосились. Виэльди, обессиленный, рухнул на камни. Затылок обожгло, словно по нему струилась лава. Это кровь…

Сквозь мглу, почему-то ядовито-зеленую, Виэльди увидел торжествующую улыбку на лице Лакора и услышал:

— Нужно знать, как правильно открывать такие футляры.

Веки закрылись, стук сердца гремел в висках. Сначала гремел. Но постепенно становился все тише и тише, реже и реже. То же самое происходило и с дыханием. Какое-то время Виэльди еще мог связно мыслить. Последнее, что мелькнуло в голове: «Ну хоть боли нет…»

А дальше не осталось ничего…

«Ничего» закончилось, когда в уши ворвались невыносимо громкие рыдания Сарэнди и его же голос: