— А ты никогда этого не понимал.

— Конечно. Там земли обширнее, и скот приходилось далеко гонять.

— Ну, мне-то не приходилось! — она тоже засмеялась и легонько ударила его кулаком по груди. — Зато там… то есть здесь… красивее, чем на севере.

Они замолчали и, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Губы Данески приоткрылись, глаза заблестели, а чернота зрачков затопила почти всю радужку. У Виэльди кровь прилила к паху, штаны встали колом, жаркими волнами накатывало возбуждение.

— Виэльди… — шепнула Данеска.

Восторженность, звучащая в ее голосе, сделала влечение нестерпимым.

Стараясь не торопиться, он расстегнул серебряную пуговицу на вороте ее платья, спустил его с плеч, обнажая высокую грудь с дразняще торчащими сосками. Он коснулся их ладонями — набухшие, твердые, они защекотали кожу.

Данеска прижалась к нему и сказала:

— Я желаю тебя… Я хочу познать каждую часть твоего тела!

— Милая… — прохрипел Виэльди, зарывая пальцы в ее волосы. — Моя единственная, любимая…

Потом он ласкал ее так, как никогда! Так, что забыл, где они находятся, забыл даже самого себя.

— Земля! — крикнула Данеска, ее голос погрубел. Лицо поплыло перед глазами, степь вдруг померкла, а он дернулся и вскочил на ложе. — Земля впереди! Земля! — вопил кто-то из воинов.

Виэльди едва не заплакал от разочарования: это всего лишь сон… Зато возбуждение настоящее — в паху так и пытает. По-быстрому ублажив себя рукой, Виэльди вышел из своей надстройки на палубу: впереди, в тумане, и впрямь виднелся берег. Там, в княжеском дворце, его ждала чужая женщина, нелюбимая жена…

Виэльди исчез. Данеска заозиралась и закричала сквозь слезы:

— Виэльди! Виэльди, где ты?

Степь задрожала, потом резко погрузилась во тьму — над головой сверкали звезды, вдали мерцал огонек. Данеска пошла к нему.

Возле костра сидела женщина — прекрасная, как богиня! Даже проклятой Джефранке было до нее, как ослице до кобылицы. Данеска же по сравнению с ней и вовсе, наверное, уродина…

Женщина поднялась, серебряные волосы сверкающим дождем рассыпались по плечам, серебряные глаза засияли, почти как звезды. Восхитительная улыбнулась и поманила изящным взмахом белой руки. Ее тонкое запястье красиво изогнулось.

— Кто ты? — воскликнула Данеска. — Куда делся Виэльди? — почему-то она не сомневалась, что женщина может ответить на этот вопрос.

— Там же, где и раньше. На корабле, что движется к Адальгару, — ее голос оказался чарующим, сладким, тягучим, как мед. Он обволакивал, его хотелось слушать и слушать. — Твой брат и возлюбленный проснулся, потому исчез. А вот ты еще спишь, и мне есть, о чем с тобой поговорить, Данеска Каммейра. Подойди же, присядь у моего костра.

С недоверием глядя на незнакомку, Данеска приблизилась и опустилась у весело полыхающего огонька. Запахи дыма и трав усилились. Как же она по ним соскучилась, как давно их не ощущала! Сердце защемило. Заныла и застонала душа — то говорила тоска по родине.

— Сейчас ты на родине, — сказала среброволосая, будто подслушав мысли. — Хотя бы во сне… Но ты ведь понимаешь, что это не обычный сон, правда? Он так же реален, как явь.

— Понимаю… кажется, — пробормотала Данеска и сцепила пальцы.

— Не бойся, я не сделаю дурного, я желаю тебе только добра. Тебе и твоему возлюбленному.

— Почему? — по сравнению с мелодичным голосом незнакомки собственный показался скрежетом металла о металл. — Почему желаешь нам добра, что тебе до нас?

Доверять женщине Данеска не спешила: в сказках, слышанных в детстве, встречи с созданиями из-за грани редко приносили героям счастье, куда чаще оборачивались бедой. А в том, что среброволосая не принадлежит человеческому миру, не было сомнений.

— Я часто прихожу к тем, кто по-настоящему любит друг друга. Ведь я — дух любви, ее воплощение, та, кто соединяет сердца! Посмотри на меня внимательнее: я прекрасна, потому что я — любовь, а в мире нет ничего красивее нее. Я пришла, чтобы помочь тебе и Виэльди, ибо мне печально видеть разлуку, горестно видеть, как растрачивается мой дар…

О, как же хочется ей верить!

Чем дольше Данеска смотрела на женщину-духа и слушала, тем больше утверждалась в мысли, что та говорит правду. А почему нет?

— Так ты… Ты богиня любви?

— Да, люди почитают меня как богиню любви и красоты. В разных краях я известна под разными именами. На самом же деле я — дух. Такой же, как ваш Ворон, который, увы, спит, — она с грустью вздохнула и пригладила волосы, отчего они засияли еще ярче.

— И как же ты нам поможешь? Мне и Виэльди? Ведь я замужем, он женат. И между нами — море. Холодное огромное море… — при этих словах горло перехватило, она едва смогла договорить