— Есть отступницы… Они знают, как проникнуть за грань, они умеют отправлять туда, но…

— Но? — Ашезир в ожидании приподнял брови.

— Они требуют за свое знание и помощь немалую цену. Ее не каждый способен заплатить… Если не удастся, то дух несчастного останется в плену у отступниц до тех пор, пока жива хоть одна из них.

— Что еще за отступницы? — он поморщился и мотнул головой. — Никогда не слышал.

— Среди непосвященных они известны, как дочери ночи.

Дочери ночи… В голове всплыл отрывок из детской песни-страшилки:

Ночь темна, но смерть страшнее ночи,

Пляшут во мраке ее жуткие дочери,

Скрючивши пальцы, тянут их к плоти,

Если дотянутся, схватят — и в клочья!

После этих слов всем полагалось убегать от мальчишки, изображавшего злобную ведьму. Ашезир, будучи принцем, не участвовал в незатейливых забавах детей прислуги и рабов, но видел их неоднократно.

— Разве они не сказка, эти дочери ночи?

— То, что болтает о них чернь, сказка, они сами — нет.

— Правда? — с трудом верилось, но, надо думать, верховная жрица лучше знает.

— И что, они умеют оживлять людей?

— Нет, мой принц! — Шиа округлила глаза. — Этого никто не умеет, даже боги! Смерть и судьба сильнее их. Боги и отступницы всего лишь могут вернуть человека, пока тот еще не перешагнул черту, пока он на грани, между нашим миром и тем. Но, увы, боги помогают не по людским молениям — по собственному разумению, а отступницы требуют слишком высокую плату…

— И как мне найти этих отступниц? В сказках говорится, — Ашезир усмехнулся, — что они живут в лесу под корнями елей.

— Мой принц, — Шиа покачала головой, — я тебе не советую… Это опасно.

— Зачем тогда рассказала о них? Теперь давай уж, договаривай.

— Ох, твоему божественному отцу это не понравится… — прошептала жрица.

— Я сам с ним договорюсь, не волнуйся.

Кто-кто, а уж император не станет возражать. В лучшем случае он получит обратно и невестку, и сына, в худшем — ничего не потеряет. Ведь если бездействовать, Данеска умрет, а без нее жизнь Ашезира в глазах отца ничего не будет стоить.

— Ну, отвечай, где их найти?

— В Слепых холмах.

— Но это же… — Ашезир запнулся. — Это же посреди болот…

— Да. Но кое-кто из местных жителей знает ход.

— Ладно… допустим. Сам я туда как-нибудь доберусь. А с ней как быть? — он кивнул на дверь, ведущую в комнату Данески. — Нужно будет, наверное, что-то с носилками придумать?

— А принцесса там ни к чему, — жрица покачала головой. — Ведь просьба будет твоя, значит, и расплачиваться будешь ты. От нее же достаточно капли крови на платке.

— Тем лучше. Но ты отправишься со мной. Я должен быть уверен, что это не ловушка и не обман.

— Хорошо, — она на удивление быстро согласилась. — Но только до болот. Дальше тебе придется идти с проводником. Можешь оставить со мной своих людей, если не доверяешь.

— Так и сделаю, — бросил Ашезир и задумался: откуда жрица так много знает о дочерях ночи, если они — отступницы, скрываются в болотах и вообще чуть ли не байка? Пожалуй, стоит поинтересоваться. — Ты, видимо, сама когда-то к ним обращалась? Так?

— Да! — она вскинула горящий гневом и болью взгляд. — Обращалась!

— И чем расплатилась?

— Жизнью моего… сына. Но я не знала… до последнего. Зато сейчас могу предостеречь тебя, принц.

— Что же ты просила, и как умер твой сын?

Шиа приосанилась и отчеканила:

— На этот вопрос я не обязана отвечать даже божественному. А тебе тем более.

— Хорошо, извини. — Он и впрямь спросил лишнее, жрица права. — Так ты мне поможешь? Подскажешь, что взять с собой, куда и как идти, где найти проводника?

— Если ты твердо решил, если божественный не будет против, то у меня нет выбора. Так? — усмехнулась Шиа.

— Так.

— Я помогу, мой принц.

…Не верю, что я это делаю. Зачем? Наверняка наткнусь на безумных старух, у которых от болотных испарений рассудок помрачился…

Ашезир с десятью всадниками и жрицей ехал вдоль Зирхи — оттока Каахо. Речка, больше напоминающая ручей, была мутная, заляпанная ряской, ее берега поросли осокой и рогозом; ниже по течению она впадала в огромное болото и, растворяясь в нем, едва колыхала коварную топь. Коварную настолько, что если не знать о ней, то немудрено погибнуть: болото походило на зеленую поляну, поросшую нежной, несмотря на осень, травой и крошечными бледно-синими цветами. Тонконогие серые пичуги скакали по «лужайке», длинными клювами вылавливая насекомых. Они легки, эти птахи, но стоит человеку поверить, будто перед ним земля — и прожорливая топь с голодным урчанием проглотит несчастного.