— Страшный враг движется на нас, — продолжал мужчина.

Шаккар покосился на отца и заметил, что Вазир сжал руки в кулаки, что лежали на его коленях. Удивленно сдвинул брови и переместил взгляд на безмятежное лицо повелителя. Прищурился.

— Нам придется бросить все свои силы, чтобы противостоять беде! — Вазир чуть опустил голову, рассматривая лицо своих махарибов. Многие из них были уже стары, как древние скалы, что окружали Хайрат. Только что песок не сыпется и в глазах нет былой ясности. Старики. Только молодые вожди, избранные его сыном, могли помочь. От стариков дождешься разве что совета, но и совет в сложившейся ситуации, если он дельный, может помочь.

Вазир усмехнулся, думая о своем.

Он давно не брал в руку меч. Спокойное и мирное течение его жизни сделало из могучего воина, который когда-то наводил одним своем именем страх и ужас на своих врагов, слабого старика, способного только пить вино и возлежать на подушках, слушая пение ребаба и глядя на красивые танцы девушек рабынь. Он уже не тот, кто сможет повести за собой войско. Теперь вся тяжесть ляжет на плечи его единственного сына, а вторая жена принца, красавица Майрам, так и не понесла наследника.

— Говори, повелитель, чего нам стоит опасаться. Ты же наверняка, знаешь, кто именно идет на нас с мечом! — раздался голос из зала. Кто-то из стариков махарибов, но Вазир не разобрал, кто именно произнес эти слова.

— Мы знаем врага, — ответил он, а затем добавил коротко, — Птицы, что прилетели в Хайрат, принесли на своих лапах и крыльях кровь.

По ряду приближенных прошелся вздох. Шаккар не удержался и произнес:

— Не может быть!

— Да, — кивнул Вазир, глядя на сына, а затем обвел взглядом своих людей. Лица исказились. Те старики, что поняли слова своего повелителя, выглядели удивленными и растерянными. В глазах проступил страх, они зашумели, выражая свои предположения, что это кто-то пытается запугать повелителя, что это не может быть тот человек, о котором они подумали в первую очередь.

Вазир поднял руки призывая махарибов замолчать. Гомон тот час же стих. Мужчины расселись по местам, впившись взорами в своего предводителя и, при этом, косились на принца Шаккара, прекрасно понимая, что ответственность ляжет на его плечи.

— Мы должны принять эту страшную весть, — проговорил повелитель негромко, но все до единого услышали его слова.

— Человек, который покинул нас много лет назад, о котором мы уже забыли, вернулся, — Вазир вздохнул, вспомнив воочию, как когда-то давно, когда еще его сыновья были живы, а маленькая Тахира едва научилась ходить, страшный маг и мудрец Давлат, оспорив решение своего предводителя, увел в никуда большую часть армии Вазира. Мужчина помнил и то, как вздохнул с облегчением, когда за этим черным последователем веры вместе с частью войска, ушли и беды и то зло, что витало в рядах его народа. И вот теперь, спустя столько долгих лет, позабытый и не менее страшный, он вернулся, чтобы забрать у Вазира и его людей тот хрупкий мир, утвердившийся за годы спокойной жизни, бед потерь, без смертей, чтобы повернуть вспять течение времени!

— Вы поняли правильно! — произнес Вазир и вздохнул. — Только один человек присылал мне птиц с окровавленными лапами, знак, означавший, что его враг полностью уничтожен. Это Давлат!

Шаккар посмотрел на отца, а затем резко поднялся на ноги и теперь стоял, возвышаясь над залом и остальными махарибами. Темный взор принца прошел по рядам доверенных лиц. Рука молодого мужчины скользнула к ножнам. И спустя мгновение, они стали подниматься на ноги. И старые, увенчанные сединами, и молодые, уже не помнившие даже имени страшного мага…

Вазир посмотрел на своих людей и тяжело встал со своего ложа, улыбнулся и произнес:

— Войско поведу я.

Словно мрачная туча встала над Хайратом. Я смотрела из окна своих покоев на цветущий сад, но не слышала ни веселого смеха, ни гомона слуг. Только тяжелое, удручающей бряцанье оружия, звуки которого приносил ветер и топот множества ног, тяжелый и оглушающий, бьющий по перепонкам, заглушивший все остальные звуки.

Не пели птицы, будто понимая о страшной вести, разнесшейся по Дворцу.

Шаккар собирался на войну и, насколько я поняла, впереди его ждало нечто страшное и опасное.

Кто-то рассказывал о том, что вчера, во время сборов махарибов в большом приемном зале Повелителя Вазира, произошел спор между отцом и сыном. Слухи, которым я не верила, но которые упорно расползлись тенями по комнатам, застыли мрачными завесами в покоях, повисли под потолками в бесчисленных коридорах огромного строения.

Слухи…страшные, до дрожи в коленях, до учащенного сердцебиения, до тошноты, скрутившей меня ранним утром.

Этой ночью я почти не спала, до последнего ожидая, что придет Шаккар и все мне расскажет, объяснит, а после, с рассветом, пришла Наима. Опустилась на подушку подле ложа и стала ждать моего пробуждения, чтобы рассказать последние новости. Я открыла глаза, едва услышала шелест ее одежд и тут же произнесла:

— Говори!

Наима ничем не выказала своего удивления, когда поняла, что я не сплю. Она лишь посмотрела на меня каким-то блеклым взглядом и заговорила:

— Беда пришла, принцесса. Большая беда!