– Второе. Окружи себя преданными и порядочными людьми, и желательно – энтузиастами. Ну, где такие кадры найти, должна сама сообразить. Ты для сотрудников обязана быть в амплуа матери, а не чужой тётки, которая им тупо платит. И кроме денег, их должна объединять идея. Не вздумай подбирать команду по принципу благодетельницы. Благодетелей часто начинают ненавидеть. Повторяю – ты обязана быть родной матерью, вникать в их проблемы, заботиться о здоровье и прочее. Но – дети тоже платят матери любовью и преданностью. б этом нужно помнить…

Когда случился окончательный крах семьи, Аресов–старший был в Москве. Примчался сразу и поговорил с сыном по примеру Буша–старшего… После разговора ходил ресов–младший со слегка разукрашенной физиономией, которую невозможно было объяснить неаккуратным поеданием кренделя. Кренделей было много. Кажется маловероятным, чтобы отец «приложил» отпрыска за развод – дело житейское, но всё вполне объяснимо. Имидж семьи был для Аресова–старшего бoльше, чем всё. Его бывшая супруга в имидж не вписывалась, но для сына он хотел безупречности, которая так могла бы помочь и в политической карьере, в не такой уж отдалённой перспективе… А тут такой подарочек – развод! Да со скандалом! С компроматом, который не только невестке подкинули, да ещё и в прессе обмусолили! Но – деваться было некуда, а внучку Аресов–старший любил более, чем кого–либо. Поэтому, не колеблясь, принял сторону евестки.

– азведётесь – обоим будет спокойнее. Тебе с ним жить, как на вулкане… Весь в мать… – сквозь зубы объяснял Сергей Михайлович Марине, плачущей над вторым конвертом с проклятыми фотографиями. – Её порода, крутила хвостом перед каждым кобелём… Я ж с Толькой с тринадцати лет остался, она ушла… Думал, выучу самостоятельности – деньги зарабатывать, работать, жить достойно, а не порхать, как… Не учил я его делать смыслом жизни ни деньги, ни баб… Растил льва, а вырос волчара…

Марина невольно прекратила всхлипывать:

– Да вы что, папа… Волки верны друг другу, это у львов как раз гарем… прайд… только я туда не хочу, понимаете?..

Оба грустно рассмеялись. Марина только однажды видела мать Анатолия, на собственной свадьбе. Женщина холодной, нереальной, неземной красоты, полная достоинства и надменного превосходства, под ручку сo спутником – смазливым «качком», который был едва ли намного старше её сына, с которым она изредка общалась по телефону. Марина невольно сравнила себя с этой ухоженной, рафинированной дивой, и сразу стало казаться слишком скромным платье цвета слоновой кости, слишком детским стал казаться макияж, слишком угловатой фигура… А ведь утром представляла себя королевой, не хуже Велирин… Велирин бы смогла провести черту одним взглядом и поставить на место, кого угодно…

Аресoв–старший бывшую игнорировал, Аресов–младший же… а младший благоговел, и это было слишком заметно. Идеал матери, вечно недоступной и прекрасной, пустил в его душе корни, как ядовитое растение. Красавица поцеловала сына с наигранной нежностью, приветливо поздоровалась с семьёй невестки, подошла к Марине и, всё так же наигранно–нежно улыбаясь, наклонилась к щеке для поцелуя:

– Мышка… ухватила свой приз, да?
– Нежный ядовитый шёпот губ идеального рисунка оцарапал щёку девушки. – Этот кусочек сыра для тебя слишком велик, подавишься. Мой сын не для таких, как ты. Вoзвращайся в свою норку, училка…

– Да что вы о своём сыне знаете… кукушка?
– Так же нежно ответила Марина, вспомнив уроки королевского двора.

Красавица взглянула с интересом:

– Зубастенькая, молодец… Да я хотя бы знаю, что он – мой сын…

Что она хотела сказать этой фразой?.. «Мой – не ресова»?.. Или что–то другое?.. Свадебное торжество шло своим чередом, и Марине некогда было думать о словах cвекрови. Да и не появлялась более условная свекровь на горизонте семейного моря. Общалась с сыном по телефону, как и прежде, и даже не интересовалась внучкой – и это было к лучшему. А сына своего она точно хорошо знала, всё верно…

Воспоминания мелькнули и погасли, когда Марина нажимала кнопку звонка домофона. Сергей Михайлович отпер не спрашивая, потому что ждал – суббота традиционно была его днём для внучки – если, конечно, удавалось выкроить такую субботу. Консьержка в подъезде приветливо улыбнулась Марине.

Аресов как будто не изменился за последний десяток лет, может, морщинок на лбу добавилось. Теперь редко кто называл его по старой памяти «Аресов–старший»… У всех на виду был теперь один Аресов, просто Аресов, а старший от большинства дел отошёл, занявшись «для души» цветочным бизнесом. Вот и сейчас он держал в руке каталог луковиц, то ли тюльпанов, то ли крокусов.

– Деда!!! – Запищала Даша, с ходу запрыгивая Сергею Михайловичу в распахнутые объятия.

– Да ты скоро меня с ног сбивать будешь, вон за две недели как вымахала! – Дед делал вид, что ноша непoмерно тяжела, и Даша всеми силами старалась сделаться тяжелее, но без особого успеха.
– Заходите, дорогие, думал, вы с утра приедете… Где были, что делали?.. Зоопарк или дамский шопинг?

– Не совсем. – Вздохнула Марина, отвечая на приветствие и пытаясь обнять свёкра через Дашу.