Она прогуливалась по коридору, рассматривая выставку детских рисунков, затем зашла в дамскую комнату. Глянула мельком в зеркало: всё та же мальчишеская стрижка тонких льняных волос, всё та же жёсткая линия подбородка, бледноватое лицо почти без косметики (разве что розовый блеск на губах, да слегка подкрашенные тушью реснички). ождение ребёнка не добавило её фигуре ни полноты, ни даже намёка на округлости. А вот голубые глаза с возрастом стали как будто ярче, приобретя насыщенный василькoвый оттенок. Только кто в те глаза заглядывает?..

Марина вернулась в кабинет, где приём, по сути, закончился. Тонкий аромат хорошего чая витал в воздухе. В ход пошла тяжёлая артиллерия: расивейший фарфоровый чайник, и такие же изысканные чашки с блюдцами, и тарелка с печеньем. Уже у двери стало ясно, что Даша заворожена чайным прибором, она в немом восхищении водит пальчиком по рисунку на блюдце, она поглощена созерцанием, и появление мамы становится поводом разделить эту радость от встречи с прекрасным:

– Мама!!! Смотри!!!!

– Марина Андреевна, мы закончили на сегодня.

«На сегодня?!»

Третья чашка наполнена ароматным напитком. Голос Галины Сергеевны спокоен, ровен и чист до скрипа новогоднего снега. Отойдя от чайного столика вместе с Мариной, психолог спокойно и чётко называет термины, местами понятные, местами незнакомые, такие официально–сухие, но дающие чёткое осознание: У ДЧЕРИ ПРБЛЕМЫ. И в пpоблемах этих, видимо, виноваты два взрослых дурака, которые не могут устроить собственную жизнь, как полагается. Жизнь втроём, во Вселенной под названием «Мама – Папа – Я». В условиях разрушенной Вселенной дочь строит новую, - да, может быть неoбычную и даже страшноватую, наполненную одной ей понятными образами и объектами. И знали бы вы, уважаемая Марина Андреевна, сколько таких детей…

«Уважаемая Галина Сергеевна!» – могла бы ответить Марина, – «Не объяснить вашими рассуждениями ни снов Даши, ни их странного содержания. Ибо Вселенная, где есть рыжеволосая тётя по имени Велирин, никакого отношения к последствиям развода с моим мужем не имеет». Вслух она осторожно заметила, что не уверена именно в такой интерпретации сегодняшней беседы психолога с Дашей.

– Я и не говорила, что всё так просто.
– Ровный тон Галины Сергеевны теперь стал нейтральным. – Я бы хотела, чтобы и вы сами, и ваша милая девочка встретились с другим специалистом.

– Кого вы имеете в виду? Что за специалист?

– Скорин.

– Простите, эта фамилия мне ни о чём не говорит.

– Он светило в своей области, не сомневайтесь.

– Я не сомневаюсь.
– Марина поставила хрупкую фарфоровую чашку с недопитым чаем на блюдце.
– Тогда назовите мне область, пожалуйста…

***

Выйдя из стен Центра в тёплую синеву погожего майского дня, Марина как будто съёжилась от холода. Она не знала, какое чувство доминировало в душе: то ли возмущение, то ли беспокойство, то ли отчаяние, то ли липкий, всеобъемлющий, навязчивый страх.

Внешне женщина оставалась абсолютно спокойной, и даже чуткая, бдительная по отношению к малейшим переменам в настроении мамы Даша – Зайчонок не поняла ничегошеньки. Разве что мама, обычно никогда не потакавшая капризам дочери, согласилась пойти в отдел посуды и после долгих поисков купить именно такую чайную пару и такой же чайник, которые восхитили Дашу на приёме у психолога. Даша уже хорошо разбиралась в числах, и комбинация на ценнике из четырёх цифр, начинающаяся с тройки, очень её смутила. Даша не знала, что такое нужда, благодаря маме и папе, но у неё была очень умная и заботливая мама. Мама учила понимать, какова цена денег, как надо тратить их правильно. Количество детских вещей и игрушек в доме регулярно фильтровалось – ровно столько, сколько нужно по возрасту. Марина не относилась к тому типу женщин с приличным материальным достатком, которые, походя, тратили деньги на собственные или детские прихоти. Она прекрасно разбиралась в нюансах слов «необходимость» и «баловство».

Но… дело сделано, чайный прибор куплен, Даша удивлена и обрадована. Вечером любимые куклы (ну и они с мамой, разумеется) будут пить чай из умопомрачительно красивых чашек.

Долгожданный вечер, вдвоём, без няни, с любимыми куклами и свeжеиспечённым банановым кексом. И порция мультяшек, и ванна с душистой пеной, и мама улыбается. И всё хорошо. А потом – новый сон, страх, крик, мамины успокаивающие руки. Как же так… И чашки новые не помогли, Зайчонок. Все они – и чашки, и любимые куклы, и розовый торшер в твоей комнате – все они трусы и предатели, потому что не смогли защитить тебя от крадущихся шагов ночного кошмара.

А утром Марина набирала номер сотового телефона того самого специалиста, визит к котoрому с негодованием отвергла вчера. Психиатра по фамилии Скорин.

ПОМОЩЬ СПЕЦИАЛИСТА

Психиатр оказался поджарым, спортивного типа мужчиной неопределённого возраста: с равным успехoм ему могло оказаться и сорок пять, и шестьдесят лет. Впрочем, до визита у Марины была почти неделя времени, и она успела немного подготовиться и найти некоторые интересующие её сведения в Интернете. Даже при поверхностном просмотре сведений становилось ясно, что «светило в своей области» светит так ярко, что хоть глаза закрывай.