У Гоши вновь, как во время и после падения, возникло чувство нереальности происходящего с ним. Похоже, исход дела был предрешен еще в кабинете с непроницаемым стеклом. Как-то все это было до боли знакомо, с одной стороны, а с другой... Его не оставляло чувство, что он упускает что-то очень важное, что, возможно, даже помогло бы понять все дальнейшее, что будет происходить или...

– ...Таким образом, подсудимый приговаривается суммарно к трем пожизненным срокам за каждое из преступлений, с возможностью однократной замены по каждому из них на искупление вины кровью посредством участия в справедливых боях Турнира, ежегодно проводящегося в городе-государстве Потис первого донах – в первый день весны и начала нового года, как Символ возрождения, становления новой жизни и очищения от прежних преступлений.

Судья, судя по всему, закончил читать заранее приготовленный приговор и снова строго взглянул на Гошу.

– Просьбы, пожелания, вопросы, последнее слово, подсудимый Кре-тай?

Что он мог сказать? Что невиновен, так как не знал местных законов и даже языка толком? Но, как известно, незнание законов не освобождает от ответственности. Кому, как не Гоше, студенту юрфака, это понимать... Он вдруг поймал ту странную скользкую мысль, теребившую задворки сознания, и чуть было не рассмеялся, глядя на строгого судью. Ведь он сейчас в положении, едва ли не худшем, чем те несчастные работяги из Средней Азии, – не знавшие языка и грамоты, едва понимавшие, что от них хотят и в чем обвиняют, – коих он имел счастье неоднократно наблюдать во время летней практики в одном из судов на Петроградке...

– Я очень давно и очень сильно хочу в туалет, – ответил Гоша. Он, конечно, еще не пришел в себя от произвола местной судебной машины, но все таки уже понял, что возмущаться и сопротивляться особого смысла не имело. Колеса Системы неумолимо вращались в нужном ей направлении. Не его вина, что он так «удачно» попал между ними. Ну, разве что все довольно быстро происходило, без лишней бюрократии и проволочек...

– Эта просьба вполне выполнима.

Судья посмотрел на Че-да и указал рукой на Гошу.

– В камеру его. И не забудьте развязать его по прибытии на место. Мы же не изверги, в самом деле.

Действительно, – подумал Гоша и улыбнулся Че-ду, который склонился над ним, как старому приятелю.

Предутренний час.

Иринке снился странный сон.

Она лежала в той самой комнатке хосписа для «выпадков» под номером «126» и не могла пошевелить рукой или ногой. И вот... Грустные старики со сморщенными лицами — согбенные, ссохшиеся, шаркающие подошвами, в длинных серых рубахах до пола, один за другим вдруг стали заходить в ее комнату, как будто более светлую и чистую, чем когда Иринка пришла сюда с Ми-хой. Старики подходили к Иринке и смотрели на нее запавшими глазами, слегка покачивая лысыми головами и печально улыбались. Некоторые становились ближе и гладили ее потрескавшимися ладонями по спутанным волосам, нашептывая непонятные, но, определенно, добрые слова. Иногда они переглядывались между собой и снова виновато улыбались.

От этого Иринке было хорошо и спокойно. И никуда не хотелось уходить отсюда, и тем более бежать сломя голову, как в последние двадцать четыре часа, или сколько там в местных сутках... «Хорошие вы ребята, оставайтесь» — вдруг услышала Иринка добрый приятный голос, который звучал будто прямо в ее голове.

Внезапно на пороге комнатки появился еще один старичок в «рясе», еще более сгорбленный и сморщенный, чем остальные, и в комнате стало как-будто даже еще светлее, чем раньше. Старик внимательно посмотрел на Иринку, затем перевел строгий взгляд куда-то влево, в другой угол комнатки. Иринка тщетно пыталась повернуть голову в ту сторону, но у нее ничего не выходило. Она никак не могла вспомнить, кто там находился и зачем старик туда смотрит. Тот снова взглянул на нее и покачал вытянутым лысым черепом, похожим на страусиное яйцо, обтянутое пятнистой кожей.

— Собирайтесь, – вдруг произнес яйцеголовый старик строго и властно и зачем-то снова покосился в дальний угол. — Они вот-вот будут здесь. Выломают нам все двери, натопчут... Так что бегите через окно. Скорее!

И Иринка проснулась. Вся в поту, она села на кровати и оглянулась, пытаясь вспомнить где она находится. В комнате стоял предрассветный сумрак, большое окно без занавесок и жалюзей пропускало слабый рассеянный свет с улицы, и Иринка вдруг разглядела Ми-ху, который так же как и она, сидел на кровати, свесив ноги.

– Ты тоже это видела? — вдруг спросил он ее хриплым голосом.

— Что?

— Лысого старика в рясе.

— Да, — ответила Иринка, медленно кивнув.

— Тогда давай двигаться, – сказал тихо Ми-ха, резко вставая.

– Куда? – спросила Иринка, все еще пытаясь придти в себя после странного сна.

— Куда-куда, -- буркнул он, натягивая боты на ноги, – сказано же – «в окно».

– Ты серьезно? – спросила Иринка, широко распахнув глаза на Ми-ху.

– Куда уж серьезнее, – ответил он отодвигая стол от окна. – Раз так заботливо предупреждают.

– Но это же просто странный сон?.. – спросила Иринка с надеждой в голосе, глядя на телодвижения Ми-хи.

– Ага, сон. У нас обоих, одновременно.

Внезапно вдалеке, в глубине здания раздался какой-то грохот, словно упало что-то большое и тяжелое. Ми-ха замер на месте, вслушиваясь. Спустя несколько мгновений они услышали приближающийся, до боли знакомый топот многих ног в тяжелой обуви. И снова стал раздаваться грохот падающих тяжелых предметов.

– Скорее! – крикнул Ми-ха Иринке, со скрипом открывая окно. Иринка быстро натянула кроссовки и кинулась к окну вслед за Ми-хой.