– А я попробую.

– Не сомневаюсь, милая. Мне важно было сделать так, чтобы ты не нервничала в момент знакомства. Теперь наши коллеги думают, что наши имена тоже ненастоящие. А если наши имена ненастоящие, то это нам даже на руку. Понимаешь?

– Смутно, - отмахнулась девушка. – Не люблю я всю эту заумную хуетень. Куда проще выбить зубы или раскроить кому-нибудь череп. Нет человека – нет проблем. Так меня учили.

– Хорошая школа, милая. Я высоко ценю твои умственные способности, но, повторюсь, мне было нужно, чтобы ты вела себя максимально естественно.

– Ладно. Проехали.

– Вот и славно. Предлагаю переместиться к бассейну и порассуждать о вещичках, которые понадобились Кровавому Алу.

– Там что-то интересное? – спросила Лара. – Я не читала просто.

– Очень много интересного. Не зря мафиози собрал такую разношерстную команду, - кивнул Маркус, поднимаясь с кровати. – Пошли, поплещемся. Дивный вечер.

– Я тебе еще припомню подставу с именами, - погрозила ему пальцем девушка. – Будь, блядь, уверен, Эркюль Пуро.

– Пуаро.

– Ты заебал, Маркус, - рассмеялась Лара. – Отвечаю, если не прекратишь умничать, я тебя притоплю в бассейне.

– Не надо, - побледнел мужчина. – Я плаваю плохо. Ты же знаешь.

– Знаю. Потому и предупреждаю.

– Справедливо. Ладно, пошли, пока совсем не стемнело. У бассейна было пусто. Почти все члены новоявленной команды заперлись в своих комнатах, предпочитая обдумать слова Эла-младшего. Впрочем, Маркус был уверен в одном. Они ни за что не пропустят это дельце, каким бы сомнительным оно ни было. Виной всему или деньги, или страх. Мало кто хотел попасть на крючок Кровавого Ала, а те, кто попал, будут делать все, что тот им прикажет.

Лара, скинув вещи и нырнув в бассейн почти в одном исподнем, высказала дельную мысль, которая явно не укрылась от внимания суровой блондинки. Большая половина участников предстоящего ограбления пошли на это дело из-за отсутствия выбора. К примеру Ди Эй, которого взяли за яйца. К гадалке не ходи, так оно и было. Или же нервничающий азиат, влезший не в свое дело и теперь обязанный расплатиться. Как и Маркус с Ларой.

– Зря ты не купаешься, чипиздик, - фыркнула девушка, мощными движениями рассекая прохладную воду бассейна. – Вода просто чудо.

– Снова, - вымученно вздохнул Маркус, откладывая папку с деталями ограбления и укоризненно смотря на подругу. – Сколько раз я просил тебя не называть меня чипиздиком? Это, знаешь ли, оскорбляет всех низкорослых людей на планете.

– А мне какое до них дело?

– Видимо, никакого. Я не виноват в том, что гены, соединившись в яростном танце, наградили меня такими… хм, особенностями.

– Конечно, - рассмеялась Лара, звучно шлепнув ладонью по воде и обдавая друга вихрем брызг. Тот поморщился и, стряхнув с черной кожаной папки капли, покачал пальцем. – Любишь ты патетично вещать, словно старая проститутка, отправившаяся на заслуженный отдых.

– Грубое сравнение.

– Ох, ну прости.

– Твое извинение слишком неискренне.

– С чего ты взял? – удивилась девушка, опершись мускулистыми руками на бортик.

– Лара. Я тебя знаю, как облупленную. Твои глаза сейчас просто-таки лучатся ехидством, а правда не может так сверкать.

– Зануда. Так что там насчет дела?

– Будет нелегко.

– Пф! Удивил, - хмыкнула она, делая внушительный глоток ледяного пива из бутылки, которую ей подал Маркус. – Не бывает легких дел. Сам же говорил.

– Я и не отказываюсь от своих слов. Но одно дело, когда ты сам решаешь за что браться, и совсем другое, когда тебя заставляют.

– Сынок Алонсо пизданул, что его папеньке нужны какие-то сокровища, - Маркус кивнул, переворачивая пару страниц многострадальной папки. – Что за сокровища?

– Предметы искусства, артефакты истории, сокровища прошлого.

– А без пафоса?

– Пять коллекционных вещей, за которые любой толстосум отдаст даже свой вялый член на аукционе типа «Сотбис».

– Ого! Так все серьезно?

– Ага. Пистолет, из которого убили Пушкина, по сравнению с ними, детская игрушка, Лара.

– Бля, - буркнула девушка, почесав пальцем висок. – И что там? Хуев ковчег?

– Ноев, - улыбнувшись, поправил Маркус. – Я не любитель неизящной ругани, но твои слова лучше, чем что-либо другое, описывают нашу ситуацию. Вещи, и впрямь, уникальные. Любой музей будет рад видеть их в своих пыльных залах, где толпа прыщавых школьников, глупых туристов и случайных прохожих, затаив дыхание будет на них смотреть.