– Я четыре, Адка пять, – спокойно ответила напарница и снова закинула ногу на подоконник.

– Вас обработали девять человек?! – я изумилась, вспомнив, как доктор определял пятерых в день. – Что так много?

– Накладка вышла, – пояснила толстушка, придвигая печенье. – Один после командировки, другой вчера был на сутках и смог прийти только сегодня, еще у кого-то еще что-то… Бывает время от времени.

– Еще не так бывает, – Катя усмехнулась. – Вот когда набежит человек пятнадцать, еще и новеньких наберут, а у нас обеих менстр.

– И что тогда?

– Тогда настоящий аврал. Оксанка из приемной приходит, Сашка и готовит и сама же у кого-нибудь принимает. В общем – кино и немцы под Москвой.

Мне стало ясным, что слова про «всех со всеми» тут не пустой звук, а объективная реальность, с которой придется мириться независимо от желаний.

– Но и сегодня было неслабо, – добавила Ада.

– И что… Как?

– Нормально, – Катя махнула чашкой, поняв невнятно сформулированный вопрос. – Как видишь, обе живы-здоровы…

– …И даже в меру упитаны!

– А почему ты пять, а Катя четырех, а не наоборот? – продолжала я, решив узнать в первый раз как можно больше.

– Потому что у Адки вагина большая, – ответила за напарницу Катя.

– Ведро, – гордо кивнула та. – Без ручки, зато с ногами.

– А из девятерых один был Валерка, у него пенис толщиной с мою ногу. Только она и может принять.

– «Валерка»? – я удивилась. – Но разве доноров…

– Ну да, их фамилии не упоминаются и они по номерам, – сказала Ада. – Но кое-кто с нами разговаривает, и мы знаем их имена.

– Хотя Валерка толстых не очень любит, предпочитает мои кости трясти, – усмехнулась Катя. – Так что его перед сеансом с Адкой Сашка между титек возбуждает дополнительно…

Эти слова меня не удивили. Я изучила мужскую природу достаточно – в частности, знала, что мужчина любит разнообразие. И если есть возможность, будет иметь то сухощавую Катю, то жирную Аду, то еще кого-то, но обязательно попеременно. И если чрезмерный размер его навсегда привязывает к Аде, то он все станет требовать предварительной подпитки Сашиными молодыми богатствами.

– Кстати, покажись-ка ты нам наконец, – попросила Ада.

– В каком смысле?

– В прямом.

– Халат надеть?

– Халат свой можешь повесить в шкаф, он там и останется. Тебе его выдали только если к Шанину позовут.

Ощутив стеснение лишь на долю секунды, я быстро сняла с себя одежду и аккуратно сложила ее в пустой шкафчик, дверцу которого услужливо открыла Ада.

– А ну повернись, красотка кабаре, – скомандовала Катя.

– Пройдись взад-вперед.

Я прошлась, повернулась, подняла и опустила руки, потрясла всем, чем могла, и во все стороны. Напарницы рассматривали меня внимательно, разве что не щупали внутри.

– Ну Катрин, теперь мы на разрядке отдыхаем! – добродушно подытожила Ада. – Будем кофе гонять и решать кроссворды.

– Почему? – я слегка насторожилась.

– Ты на нас посмотри и на себя, сисястая пиписька! Вся разрядка будет твоя.

– Ты Адку не слушай, она сейчас наговорит три кучи и недорого возьмет. Оплачиваемую работу распределяет Сашка. А вот простым вниманием ты будешь пользоваться однозначно.

Я никогда прежде не сидела в компании обнаженных женщин, не подставляла себя их взглядам. Даже в бане я бывала всего один раз на одной из проходных работ, но там все мои коллеги и мылись и парились и остывали в купальниках. Но меня почему-то не шокировало положение, принятое здесь. Ведь обе женщины, несмотря не далеко не сексапильный вид, были ухожены, от них всегда пахло хорошим дезодорантом и веяло чистотой.

– А как вообще тут? – я задала вопрос, который был главным. – Можно жить, или как?

– Можно, если осторожно – Катя кивнула и, не спрашивая, потянулась насыпать мне еще кофе.

Причем делала она это с поразившей меня кошачьей ловкостью, не опустив ноги с подоконника.

– Самое главное – не забывай перед выходом в цех прочитать нашу мантру! – добавила Ада.

– Какую… мантру? – я в очередной раз удивилась обилию мелочей, составляющих местный быт. – Где она написана?

– Да вот, над дверью! – Ада тронула меня за плечо. – За твоей спиной.

Я обернулась, не вставая со стула.

Над выходом из комнаты, от стены до стены, висела полоса обоев, приклеенных оборотной стороной. Я ее еще не видела, зайдя сюда и сразу сев к столу. На белом фоне огромными разноцветными буквами, отчеркнутыми рамками и даже осыпанными мелко истолченными блестками, было написано:

ВСЕ мужики КОЗЛЫ.

Без дефиса и даже без восклицательного знака – как истина, не нуждающаяся в чрезмерном подтверждении.