Скоро сама все узнаю.

Новый Порше отъехал от университета, увозя меня в сердце города. Именно там стояло огромное здание международной фармацевтической корпорации, где создавались лекарства. Все более серьезные и опасные разработки проводились под землей, в лабораториях за городом. На удивление, мы остановились именно в городском филиале. Одно из рабочих мест Веры. Охранники пропустили нас, как только сканировали сетчатку глаза, причем только у меня. Дальше Луксор проводил меня на нижние ярусы и оставил в переходной камере. Такие есть у всех серьезных лабораторий, чтобы в случае загрязнения можно было покинуть опасное помещение, но при этом не подвергнуть окружающих опасности.

На выходе из этой камеры меня встретила Вера. Она слегка улыбнулась, явно довольная моим появлением. Все-таки они сомневались, вернусь ли я. Люба и хрустящая чипсами Надя тоже были здесь. Для нашего разговора вирусолог добыла нам круглый стол и стулья. Еду, похоже, принесла повар, а вот чай и кофе наверняка Люба. Она заядлый любитель чайных церемоний. Даже свой глиняный китайский чайничек принесла, не пожалела.

– Хорошо подготовились, – отметила их старания.

– Гораздо лучше, чем ты думаешь. Здесь наших слов не сможет подслушать даже серафим. Эту лабораторию строили специально для меня и с некоторыми усовершенствованиями, – похвасталась Вера.

– Демоническими?

– Нет, магическими. Своеобразная сила, которой подчиняются все высшие. Это законы, знаки, чертежи, заговоры и молитвы. Называй, как хочешь, но суть у всего одна, – объясняла Люба, забравшая слово у нашей метиски.

Верочка имела смугловатую кожу, унаследованную от отца, и светлые волосы, которые достались ей от матери. Она наполовину испанка. Поэтому фамилия у нашего гения фармакологии и микробиологии Плага, по отцу.

– И все эти заговоры сейчас защищают нас? – мне кивнули, – но от чего?

– От прослушки, от обнаружения, от нападения. По сути, наша сила, вложенная в эти стены, экранизирует очень многое, в том числе и воздействие ангельской благодати, – закончила Люба, разливая всем заваренный заранее чай.

– А ваш странный дом в военном оцеплении? Он ненадежен?

– Почему ненадежен? Он сама крепость, но находится слишком далеко от города, – пояснила Вера.

– Понимаешь, Ви, если ты захотела бы от нас уехать после разговора, то тебе пришлось бы два часа мчать по шоссе. Два туда, два обратно, в результате четыре часа на дорогу и час или два на беседу. Слишком много времени, – мягко объясняла Надюша, хрустя сухариками. Чипсы она уже съела.

– То есть, вы обо мне подумали? – неуверенно уточнила. Мне ответили дружными кивками.

– И я действительно могу уйти?

– Да, Ви. Ты вольна уйти, но я прошу тебя остаться. По крайней мере, выслушать нас. Луксор и компания все равно будут присматривать за тобой, какой бы выбор ты ни сделала.

– Почему? – я не понимала, зачем семерке высших охранять меня, ну или пасти.

– Ты их госпожа, они всегда были где-то поблизости от тебя. С рождения, – ответила Люба.

На этом я поняла, что пора как раз с рождения и начинать. Возможно, еще раньше.

– Рассказывайте с самого начала. Кто я? Кто вы? И что здесь происходит? – я сцепила ладони в замок и положила их на стол перед собой.

Надя пододвинула мне блюдо с эклерами, а Люба сходила к кофеварке, чтобы принести мне ароматный американо. Что до Веры, то она просто внимательно за всем наблюдала. Первой заговорила Хладнова.

– Кто мы, Ви. Не ты, не я, не они, а мы. Мы части одного целого, служим одной цели и созданы одним богом. Нас четверо, каждая со своей страшной и разрушительной силой. Мы равны, но среди нас есть первая, – на этом она посмотрела на меня.

– Я первая? – я указала пальцем себе в грудь.

– Первый всадник апокалипсиса, Война, – величественно произнесла Верочка, слишком серьезно смотря мне в глаза.

– Угу, конечно, – осторожно ответила, глупо улыбаясь. – Я всадник апокалипсиса. Меня накачали наркотиком в машине, или это кофе с героином?

Последнее прозвучало уже со злости. Меня пытались водить за нос, свести с ума и сдать на реабилитацию, как наркоманку. Иного объяснения просто не было, а все эти намеки на выбор и свободу не что иное, как уловка.

– Мы не лжем, Ви, – обиженно надулась Надя, – я Голод. Всадник безумия. Всегда иду за тобой.

– Смерть, – прошептала Люба, – всадник неизбежности, последний всадник.

– Я Чума, – продолжила балаган Вера, – всадник раздора, и я иду впереди всех. Открываю парад, так сказать.

Я кивала на все их слова, а сама мечтала провалиться сквозь землю. Все сказанное было бредом, но девчонки верили в этот бред. Это пугало еще больше. Насколько же велика их секта?

– Она нам не верит, – заключила Люба, отпивая чай из китайской глиняной чаши.