Процедура поминутно прерывалась приступами боли, после которой лежал на траве, тяжело дыша и разглядывая небо над головой. Лохмотьями, оставшимися от этой части брюк завязал грубый узел вокруг места ранения и только теперь стал осматриваться вокруг — искал пистолет. Оружие оказалось совсем рядом в траве — вытянул с трудом обойму, так как руки были измазаны собственной кровью — внутри оказалось пусто. Оттянул затвор с третьей попытки и потом еще пять минут рылся в траве, пытаясь найти и засунуть обратно в ствол патрон, вылетевший оттуда — пришлось вытирать его долго и нудно об другую штанину джинсов.

— Всю обойму расстрелял на этого мишку, вот идиот,… и зачем спустился, спрашивается,… решил в бывалого охотника сыграть, да? — ругал он сам себя — теперь вот ходить не смогу нормально черт знает сколько.

От бессильного гнева на самого себя упал на спину и пару раз ударился головой об землю затылком — немного стало больно и сняло напряжение, вернув трезвость мысли. Следовало очиститься от крови, насколько это вообще было возможно в его положении без воды — пополз к мертвой туше мишки — решил попробовать оттереться об его шкурку. Даже мертвым этот зверь внушал ему неосознанный страх, и он еще раз обматерил себя за самонадеянность и идиотизм, стоивших ему одной ноги на какое-то время. Обтереть руки удалось весьма неплохо, далее решил убираться отсюда куда подальше, так как по всем канонам вскоре здесь будет стая местных падальщиков, а с целой стаей маленьких и злобных животных ему привалят новые проблемы, которые он не хотел решать. Опасаясь опираться на раненую ногу, пополз обратно к дереву — следовало придумать способ, как забраться туда — там, в рюкзаке было еще пару банок с кашей и самое главное — там были красные плоды, так хорошо утоляющие жажду,… хоть и высоко.

Как он туда заберется, мужчина еще не решил, но оставаться рядом с двумя тушами мяса однозначно не стоило по соображениям безопасности. Двигаясь к дереву, подполз к первой жертве «грушевой» бомбардировки — здесь картина была еще ужаснее, чем его нога — кислота разъела часть спины и внутренних органов насквозь: весь левый бок представлял собой сплошную рану. Виктора снова стошнило, но на этот раз несильно — подумал, что тут можно попытаться отрезать, вернее, отрубить и себе кусочек — живот настойчиво требовал пищу. Кровь в тушке уже свернулась и не разлеталась сильно от ударов топорика — небольшая дырка получилась быстро, и смог добраться до внутренних органов. На этот раз выбирать особо было не из чего, так как кислота многое испортила — вытянул орган, который ему был незнаком — потом снова ковыряние в шерсти убитого животного в попытке немного очистить руки от крови. Теперь рубашка и половина брюк, что осталась, были в бурых пятнах — тут он не мог ничего поделать, второго комплекта одежды у него не было.

Снова вставала проблема огня: для его разведения требовалось забраться наверх к рюкзаку — вертеть палочку об палочку он не умел. В имуществе были спички и маленькая лупа, а кроме того, требовался нож, чтобы порезать этот кусочек добычи и зажарить на костре впоследствии. Дополз до дерева и с печалью посмотрел на свисающий кусок веревки в метре над собой — как ни страшно было, но без второй ноги залезть туда нереально. Оперся на поврежденную ногу после пяти минут самовнушения — боль была терпимой, все-таки кость была не задета. Ближайший час у героя ушел на подъем, сброс вниз рюкзака и обратный спуск — веревка тут здорово помогла. Обратил внимание, что в тех местах, где эти мишки цеплялись своими когтями за кору, царапины от них почти исчезли, оставив в тех углублениях аналог прозрачной смолы, которая иногда вытекает по коре сосен на Земле — дерево подлечило себя довольно быстро. Удивившись такому природному феномену, вернулся к вопросу разведения костра и ужину — опять словил себя на мысли, что снова подходит к этому мероприятию перед закатом — тенденция намечается, однако…

Какое-то время занял сбор топлива для огня — мелких прутиков и сухостоя набрал относительно быстро, принимая во внимание пониженную скорость передвижения с поврежденной ногой. А вот с толстыми ветками возился долго — под этим деревом их было мало, поэтому, кряхтя и опираясь на самодельную инвалидную палку, найденную в траве, обошел всю небольшую рощу. Несколько остальных деревьев не впечатлили: никаких плодов на них не заметил, лиственность была редкой, не в пример его грушевому дереву, но зато сухих палок набрал быстро. Кроме того, обратил внимание, что ветки у них имеют множество разветвлений и растут не так равномерно, как «грушевые», да и нижние ярусы начинаются почти на уровне головы. Пришла мысль, что в таких переплетениях будет легче устроиться на ночлег, так как на фруктовом дереве можно было только сидеть — слишком ровное и аккуратное строение кроны, зацепиться не за что: заснешь и упадешь, сломав шею, например.

Мясо, соль, нож и кустарник: вскоре огонь весело пожирал свое топливо, а путешественник сидел рядом и смотрел в ту сторону, где лежали тушки медведей местного производства — пока он тут был один, но здравый смысл подсказывал, что это ненадолго, и скоро пожалуют вечно голодные обитатели саванны. Стая местных падальщиков подтянулась приблизительно в то время, когда турист поглощал свой ужин — неизвестный внутренний орган оказался весьма неплохим на вкус, и половина его была весьма уютно упакована в желудок парня, а вторая половина также надежно спрятана в многострадальном рюкзаке, чтобы завтра некоторое время не думать о пище. К тому времени Виктор перезарядил свой пистолет, всунув на место пустой обоймы новую и не поленился посчитать свой боезапас: восемь патронов в обойме, один в стволе. Негусто, что сказать: еще один такой случай, и он окажется с одним топориком, которого еще неизвестно насколько хватит.

К его счастью, стая им не интересовалась — две туши должно было ей хватить на пару заходов — еще все свежее, так сказать, зачем отвлекаться на посторонние вещи, если и так провизии хватит на всех? До захода солнца еще оставалось часа три, или меньше — за это время он планировал достать еще один-два красных фрукта, если позволит нога, или, по крайней мере, желтые — хрюшки их тоже вполне охотно употребляли в пищу, а значит, и ему они подойдут вполне. Снова танцы вокруг ствола с гладкой корой и веревка — и снова сеанс лазания по дереву: показалось, что боль при нажатии на ногу немного уменьшилась, но, тем не менее, на верхний ярус не полез — организм подсказывал, что сил забраться туда не хватит. Все-таки потерял много крови, ослаб, неполная функциональность тела — поэтому срезал два желтых фрукта и прямо там их попробовал. Решил проверить внутреннее содержимое сначала — мало ли, может у этих местных свиней луженая глотка и желудок? Слегка надрезал кожуру и прикинул, что делать дальше: мысль пришла неординарная — капнуть этого сока на поврежденную ногу, туда, где рана — все равно ей и так уже досталось, а травмировать еще какую-то часть тела, было откровенно жаль.

— Семь бед — один ответ — подумал Виктор и выдавил немного жидкости на один из порезов, предварительно сняв оттуда грязную самодельную повязку — ох ты ж @б твою мать, что за нафиг?!

Реакция пролитого на рану сока была сродни вылитому флакону перекиси водорода — сок стал булькать и пузыриться, но неприятных реакций, вроде жжения, экспериментатор не чувствовал — легкое пощипывание и визуальные эффекты непосредственно на месте ранок. Пока сок пузырился на ноге, турист решил все же попробовать его на вкус — пить хотелось дико, а лезть за красными он не решался.