Рухнувший на спину Теор даже опомниться не успел, как севший сверху Гриф обрушил на его физиономию целый град ударов. Нанеся десяток мощных ударов и разбив противнику всё лицо, Гриф схватил поверженного Теора за шкирку, помог ему подняться на ноги, и размахнулся для последнего удара, но в самый последний момент передумал, и просто оттолкнул от себя шатающегося здоровяка, который тут же рухнул в воду.

Как следует отделав здоровяка, из-за которого он оказался в темнице, Гриф почувствовал небывалое удовлетворение. Посмотрев на свои руки, на которых остались следы крови, парень с опаской оглянулся назад. Он ожидал увидеть в глазах наблюдавшего за дракой Орниса испуг, а заметил чуть ли не восхищение. Мальчишка был очень впечатлён тем, как Гриф разделался с более крупным и опасным врагом, и пока они шли к его дому, всячески упрашивал своего спасителя научить его драться. В тот момент он как никогда походил на обычного любопытного мальчишка, а уж никак ни на жертву похищения.

Добравшись до дома барона, Гриф, не горевший желанием общаться с отцом освобождённого ребёнка, попрощался с Орнисом возле ворот. Отправляясь на поиски Теора, он желал всего лишь поквитаться с подставившим его верзилой, а в итоге не только как следует поколотил своего обидчика, но также спас ребёнка, и попрощался с Литой, решившей отправиться на Алидар вместе с братом. Воодушевлённый таким успехом, он решил вернуться обратно в военную школу, но придя к воротам, и заметив рядом с пропускным пунктом до боли знакомого коня, замер в нерешительности. Поборов страх, Гриф всё же миновал проходную, и вышел во двор, где его уже дожидался вооружённый мечом высокий светловолосый мужчина в кожаных доспехах. Несмотря на то, что мужчина стоял к нему спиной, парень узнал в нём Капитана, только что вернувшегося в Тайрел после столкновения с опасными культистами.

— Здравствуй, отец, — поприветствовал Гриф человека, взявшего его в свою семью.

Долгожданное воссоединение состоялось ближе к полудню. Больше не существовало безвольного овоща, нуждающегося в ежедневном уходе. Его место занял молодой и привлекательный дворянин, мечта любой девушки. Явившийся в столичный храм новый герцог Данрик был облачён в роскошный камзол коричневого цвета, тёмные штаны и золотистый плащ. Глядя на “обновлённого” Вейласа было трудно поверить, что ещё сутки назад он не был способен даже питаться без посторонней помощи, чего уж говорить о более трудных вещах. Но гораздо больше храмовницу радовал не ухоженный вид брата, а осмысленность в его взгляде. Приблизившись к брату, Эллара не успела ничего сказать — Вейлас тут же поспешил заключить её в крепкие объятия.

— Спасибо тебе, Лара. Спасибо за всё что ты для меня сделала, — тихо проговорил он.

Храмовницу слова брата смутили. Перед глазами Эллары вновь промелькнули события того злополучного вечера, когда она поддалась минутной слабости, и чуть не задушила Вейласа. Судя по тому, как тепло встретил её брат, девушка пришла к выводу, что он ничего не помнит, и с облегчением вздохнула.

— Поблагодари магистра Ариуса. Это он вернул тебе душу. Я всего лишь…

— Избавила меня от участи хуже смерти. Освободила из ужасной темницы, из которой я уже не надеялся выбраться. Пройти через это я не пожелал бы даже самому заклятому врагу.

Эллара почувствовала себя немного неуютно. Но не от слов брата, а от того, что в коридоре они были не одни, а обсуждать свои личные проблемы в присутствии других адептов храмовница не слишком хотела. Почувствовав на себе чей-то тяжёлый взгляд, девушка посмотрела по сторонам, ожидая увидеть Ариуса. Отдавая магистру добытый кинжал, Эллара очень коротко поведала о гибели Джулиуса Даэрта и его супруги, потому что на подробный доклад у неё просто не было сил. Ариус отпустил девушку, сказав, чтобы она отдохнула, и пришла к нему с подробным докладом на следующий день. Чего храмовница, проснувшаяся лишь поздним утром, пока ещё ни сделала. Однако повернув голову в сторону, Эллара заметила вовсе не Ариуса, а Дилана.

Парень стоял рядом с лестницей, ведущей на нижний уровень, и наблюдал за ней и Вейласом. Руки Мастерса были сжаты в кулаки, а во взгляде отчётливо виднелось напряжение. Впрочем, как только Эллара заметила пришельца, его взгляд заметно потеплел. Парень улыбнулся, хотя от этой улыбки за версту веяло фальшью, и помахал храмовнице рукой. Когда Мастерс это сделал, рукав его рубашки, плотно застёгнутый на все пуговицы, слегка спустился, и Эллара заметила на его запястье какое-то тёмное пятно.

— Подожди немного. Я сейчас вернусь, — сказала храмовница брату, и быстрым шагом направилась к пришельцу.

Дилан мысленно чертыхнулся, и обозвал себя безмозглым идиотом, но при этом фальшивая улыбка так и не исчезла с его лица.

— Привет. Как отдохнула? — поинтересовался он безмятежным тоном.

— Хорошо. Что у тебя с рукой?

— А что у меня с рукой? Вроде всё нормально.

— Мне показалось, что я заметила какое-то чёрное пятно.

Мастерс усмехнулся, попытавшись спрятать волнение за усмешкой.

— Да так, ерунда. Не о чем беспокоиться, — проговорил он беззаботным тоном.

— А если не ерунда? Дай я посмотрю, — предложила храмовница.

Сказав это, девушка протянула руку, чтобы посмотреть что за черноту Дилан скрывает под рубашкой, однако Мастерс резко схватил её за запястье. Этот жест не укрылся от внимания Вейласа.

— Немедленно отпусти мою сестру! — потребовал молодой герцог.

Дилан тут же убрал руку, но вовсе не потому что Вейлас так ему приказал.

— Давай сейчас не будем устраивать сцену на глазах у зевак. Если ты не забыла, то я как-бы и языка вашего не знаю, — напомнил Мастерс шёпотом.