Эйш вздохнул, подошел к реке и умылся прохладной водой. Как хорошо! Искупаться, что ли…

— Смотри, Арвин, Смотри!

Он старался не смотреть. Русалки… Не до них ему сейчас. Слишком…больно после всего этого.

— Арвин…

Голос. Это…ее голос! Он поднял голову и увидел, что лишь одна русалка резвилась в прохладной, прозрачной воде.

— Риадна…

Ее темные волосы дышали океаном. Соленая кожа. Горькие от слез поцелуи. Печальные, полные боли глаза. Он знал, как ей тяжело и не думал о том, почему она стала русалкой. Не спрашивал. Он целовал, обнимал, баюкал, гладил, любил.

Ему так много надо ей рассказать. Потом. Столько нужно спросить. Не сейчас…

Жемчужины, поблескивая в рассветных лучах перламутровым боком, катились с распущенных кос и терялись в траве…

— А знаешь, — прошептал он после того, как они оторвались, наконец, друг от друга, — Пройдет время, и однажды усталый путник, что присядет отдохнуть у реки найдет их — вот удивится… Наверное, обрадуется.

Арвин перекатывал жемчужину в ладони, но смотрел он не на нее. Он смотрел в глаза любимой. Как будто и не было этих лет…

— И что он будет с ними делать?

— Как что? Соберет в ладонь. Подарит любимой. Вернется домой и скажет: «Посмотри, что я тебе принес».

Вода в реке забурлила, мелькнуло золото чешуи, послышались голоса:

— Риадна! Пора… Ия зовет. Твое время закончилось. Но ты можешь остаться! Если захочешь.

— Нет! — королева вскочила и бросилась в воду.

Он смотрел, как она уплывает, и не пытался остановить. Не возмущался. Не обвинял. Еще недавно он бросился бы следом. Но сейчас…

Он понимал — любимой нужно время. Принять. Осознать.

Он и Ваду будут ждать свою королеву. Ждать и хранить в сердце счастье. Счастье этого сна…

Марк и Милфорд проснулись первыми, осторожно стряхивая белый снег лепестков, чтобы не повредить. Не нарушить эту удивительную, хрупкую красоту. Им ничего не снилось, зато прибавилось сил.

— Яблоки! Я…я таких крупных никогда не видел, — юноша вскочил.

— Тише ты… разбудишь, — водный маг кивнул на Арвина и Таю, усыпанных, будто периной укрытых.

— Что с ними? — обеспокоенно склонился целитель над королем.

— Все в порядке.

— Они…спят?

— Не совсем. Они в междумирье. Такова воля Стихий.

Марк кивнул и привалился к дереву. Он с наслаждением вдыхал сладкий аромат, разлитый по всему саду. Улыбался. Но стихийник чувствовал, как боль ковыряется ржавым болтом в сердце несчастного.

Он знал, что это такое. Знал, что нет спасения от мыслей, нет света в душе. Но ничего. Ничего. Когда-нибудь мальчик найдет Любовь, и она исцелит его. Так и будет. А пока надо его показать придворному целителю императора Тигверда. С Ирвином еще никому скучно не было.

Король и чкори очнулись почти одновременно — будто вынырнули из воды. Но если девушка попала в объятия любимого, то Эйш, не успев придти в себя, наткнулся на коленопреклоненного инквизитора.

— Ваше величество! — яблони вздрогнули от глухого, наполненного болью голоса. — Мой король! Прикажите — я готов.

— Что?!.. — Арвину на секунду показалось, что призраки вновь восстали из пепла.

— Казнь, — терпеливо, как ребенку пояснил Марк.

— Ты еще скажи, чтобы тебя сожгли!

— Очистительное пламя…

— Нет, Марк. Ты слышал, что я сказал. Костров больше не будет.

— Но как искупить?! — вскричал Марк и закрыл голову руками.

— Ты целитель, — тихо проговорил Милфорд, — у тебя будет такая возможность.

— Смотрите! — крикнула Тая.

Все повернули головы. Со стороны Рассветных гор вспыхнуло марево портала.

— Яблоки!!! — раздался счастливый, звонкий голос Умы. — Тая!

— Осторожнее, не ломайте ветви! — беспокоились мамы. — Не ешьте много, а то разболятся животы!

— Где взять корзины, чтобы все собрать?

— А как сохранить?!

— Сварим варенье, сок сделаем.

— Как много!

— Ах, как красиво! А запах?

— Я столько яблок в жизни не видела! — у мамы Умы горели глаза.

Тая смотрела на женщин лагеря. Они вдруг стали такими молодыми, такими красивыми… Но самой прекрасной из них была та, что не отрываясь, смотрела прямо ей в глаза.

— Терра…

— Прощай, чкори, — раздалось в голове, и девушка с венком в золотых волосах исчезла.