— Надо успокоиться. Если милорд Милфорд добрался до реки — ему удалось уйти, — Барнс попытался положить руку на плечо Таи, но та ее сбросила.

— Если? — зашипела она. — Если?!!!

Имперец поморщился при виде девицы, которая приняла стойку и направила острие прямо ему в глаза. Его раздражало, с каким апломбом это несносное существо держалось.

— Милая… — начал он.

— Я вам не милая!

— Хорошо. Пусть так. Но только мой вам совет: не стоит брать в руки оружие, если не умеете с ним обращаться и уж тем более не готовы им воспользоваться.

— А с чего вы решили, что я не умею?

Тая с силой рассекла воздух перед собой:

— Вытаскивайте свою шпагу, милорд! Я покажу вам, что умею, и на что готова. А потом мы с манулом пойдем искать Эдварда. Все равно от вас всех толку мало!

Тонкая рука Ирис опустилась на плечо мужчины. Барнс прижал ее плечом к щеке:

— Не переживай. Ничего я этой нахалке не сделаю.

Широкий замах, резкий шаг вперед. Имперец пошел в атаку. Он двигался резко, с широкой амплитудой, но при этом очень и очень аккуратно, рассчитывая в основном просто произвести нужное впечатление. Не хватало еще серьезно ранить девчонку. Или, не дай Стихии, попортить ей личико: явно же любовница милорда.

Так. Тихо…Тихо… Оцарапать плечо, чтобы сбить боевой настрой. И поубавить спеси. Ну же!

В том месте, где он планировал, девчонки уже не было. Она, верно оценив весовые категории, ежесекундно меняла траектории, углы атаки. Не давала поймать себя в силовой захват. И уходила, уходила… Звенели, едва касаясь друг друга клинки. Противники танцевали до тех пор, пока острие шпаги чкори не коснулось его горла.

— Достаточно? — спросила фехтовальщица, даже не запыхавшись. А про себя подумала: как хорошо, что удалось вытребовать себе мальчишеский костюм. В платье она бы долго не продержалась.

Мужчины и женщины молчали. Хмурились. Зато дети были в восторге! Ума и Урл, что отдал пришлой по ее просьбе свою одежду, взявшись за руки, с гордостью смотрели на остальных, почему-то чувствуя свое превосходство.

— А попросить ее — научит? — шепотом спросил у них какой-то мальчишка.

— Она хорошая и добрая! Мы все попросим! — шепнула в ответ Ума, но, поймав недовольный взгляд отца, осеклась.

Барнс был не просто удивлен. Имперец долго косился на острие приставленной к незащищенной шее шпаги, не веря своим глазам:

— Скажите, милая…Милорд… лично учил вас?

— Нет. Я сама по себе трудолюбивая и талантливая. И не называйте меня «милой». Таисия. Для друзей, — девушка кивнула в сторону Умы, отчего у той заблестели от восторга глаза, — Тая, а для вас — Таисия.

— Очень приятно, — поклонился Барнс, после того как девушка все-таки убрала оружие.

— Вы со мной?

— В смысле?

— Мы с манулом уходим. На поиски Эдварда. В моем мире не принято бросать друзей в беде.

— Милорд Милфорд категорически запретил покидать лагерь, — Барнс смотрел на Таю раздраженно, но все же с гораздо большим уважением, чем до поединка, — в моем мире выполняют приказы старшего по званию неукоснительно ми…Таисия.

Имперец слегка склонил голову, смотря девушке прямо в глаза.

— Милорда не захватили, — Недд покачал головой. Говорил он громко, так, чтобы все слышали, но ни к кому конкретно парень не обращался. Он как будто говорил сам с собой. — Инквизиторы и солдаты, что гнались за ним, исчезли. Словно под землю провалились!

— Он жив, девочка! Жив! Вот…послушай… — из-за деревьев вышел Зорго Цум.

— Музыка, — тихо сказал старик, медленно обводя присутствующих взглядом, — музыка она…Она знает! Она…чувствует…

Старая скрипка легко взметнулась вверх, уютно устроившись на плече маэстро. Цум прикрыл глаза, поднес смычок к струнам, и по лесу поплыла мелодия.

Она не была ни веселой, ни грустной, эта удивительная, едва слышная песня. Песок, прижавшись к земле, медленно пополз поближе к удивительному скрипачу — так лучше слышно. Глаза женщин заблестели от слез, мужчины зачем-то поснимали шапки и капюшоны, манул лег, положив голову на толстые лапы. Барнс обнял Ирис.

Туман. Густой белый туман заполнил пространство между деревьями, и вместе с ним пришли русалки — жительницы рек и озер. Это были женщины удивительной, неземной красоты с зеленоватой кожей и длинными белоснежными волосами, скрывающими их обнаженные тела.

Русалки слушали Цума.

Все настолько поддались очарованию мелодии, что не сразу заметили, что произошло.

Серые плащи лесников мгновенно покрылись росой. Стало холодно. Песок намок, костры с шипением погасли…

Цум доиграл свою песню, опустил скрипку, с которой стекала роса. Вдруг его лицо озарила такая светлая, такая радостная улыбка, что все немедленно повернули головы туда, куда смотрели мокрые от слез глаза музыканта.

— Милорд! Вы живы! Я…я верил…Нет, я знал! Музыка…Это — ваша музыка, милорд!