Еще Максим очень переживал из-за того, что на полет у них уйдет так много времени. Не вдаваясь в технические подробности, Виталий объяснил, что как только они выйдут за пределы Солнечной системы, большинство членов команды погрузятся в криокапсулы, которые введут их в состояние анабиоза, которое продлится пару месяцев. И только на подлете к планете Циклон их разбудят. Циклон, странное название. Навевает мысли о бурях. Нелея говорила ему, что их планета называется Эредом. Максиму больше нравилось это название.

Из-за продолжительности полета времени остается впритык. И любая задержка может привести к катастрофе. Максим замечал, что Нелея все чаще стала погружаться в свой защитный кокон, как она это называла. И каждый раз со страхом ожидал ее возвращения, опасаясь того, что она может не вернуться.

На фоне всех этих переживаний у него начала развиваться бессонница. Он часами лежал, бесцельно глядя в потолок. Но еще более выматывающим становилось время, когда он все-таки засыпал.

Еще неделю назад Максим с удивлением узнал, что они с Нелеей могут видеть одни сны на двоих. Иногда случалось так, что сновидения Нелеи переплетались в причудливый узор с его снами. Так она неосознанно делилась с ним своими воспоминаниями и эмоциями, где в основном были какие-то особо приятные ей моменты с родными и близкими. Чем больше Максим видел этих снов, тем естественнее и правильнее ему казался облик кериой. Однажды Максим увидел в ее снах его самого. Он в этот момент стоял перед зеркалом после душа и брился. В ее сне он был более мужественным и красивым. Так вот каким она его видит? Эти ее сны были очень приятными и успокаивающими.

Но кроме них практически каждую ночь были и другие. Непонятные, смутные сновидения, которые ничем не напоминали те, которые ему раньше снились. В них он оказывался в каком-то темном, закрытом, душном помещении. Когда он пытался оглядеться вокруг, он вдруг с ужасом понимал, что тело его не слушается. Иногда к этим снам добавлялись какие-то невнятные бормотания. Он периодически улавливал некоторые слова и даже предложения, но когда просыпался, не мог вспомнить ничего, кроме этой удушающей пустоты вокруг.

После пробуждения он ощущал себя еще более измотанным, чем раньше. В течение дня он выматывался на тренировках, надеясь, что хоть в эту ночь ему удастся спокойно отдохнуть, но все повторялось.

* * * * * *

Утро началось задолго до звонка будильника. Максим вынырнул из сна, прерывисто дыша. Странно. На этот раз он помнил все детали сновидения очень отчетливо. В сон, терзающий его уже несколько недель, добавилось нечто новое. Все начиналось как обычно. Он снова оказался в уже знакомом темном и непонятном помещении. Неожиданно он услышал плач. Плакала женщина. Отчаянно. Прерывистый, тихий стон наполнил душу Максима сочувствием. Ему захотелось ее успокоить. Он попытался повернуться в ту сторону, в которой она находилась, но у него ничего не получилось.

Тогда он попытался хоть что-нибудь разглядеть, то понял, что вообще ничего не видит. Тело полностью его не слушалось, он почувствовал, что начинает задыхаться. Что это? Где он? Почему он не может двигаться? Паника волной распространилась по телу. Он был где-то заперт! Он открыл рот, чтобы закричать, но оттуда не вырвалось ни звука. Сердце заколотилось как бешенное, отдаваясь молотом в ушах. Он попытался вдохнуть, но не почувствовал вздоха. Ничего не получается! Внезапно плач оборвался и Максим, проснувшись, понял, что сидит и пялится невидящими глазами на стену своей каюты.

Эти кошмары его доконают.

Максим понимал, что должен сообщить о своих снах Анне. Как медик группы, она контролировала состояние всех членов команды, проверяя каждое утро все показатели. Но он опасался, что подобное признание может отложить либо вообще прекратить его пребывание на тренировках. А подобное было недопустимо.

Когда, три дня назад, 14 августа, они перебрались из симулятора на настоящий корабль, Максим не заметил никаких изменений. Надо же, корабли были копией друг друга. Создавалось впечатление, что они вышли из симулятора, несколько часов проехали в неизвестном направлении и опять вернулись обратно.

Притом, распорядок дня у них тоже не поменялся. Хотя тренировки занимали большую часть свободного времени, Максим, как и остальные члены команды, были измотаны бесконечным ожиданием. Дату отлета пока хранили в секрете. Виталий говорил Максиму, что ее озвучат непосредственно перед отлетом.

Аня, конечно, заметила, что состояние здоровья у Максима ухудшилось. Несколько раз она спрашивала у него о том, как он спит, но он твердил, что хорошо. Максим начинал опасаться, что Аня доложит об этих изменениях руководству.