— Яр, ты как? — склонилась она над ним, а затем недовольно рявкнула на подбежавшую Соню: — Совсем не соображаешь? Он же еще толком не поправился.

— Прости! — Соня с раскаянием оглядела Яра. — Я не хотела…

— Быстро учишься. — Он криво, превозмогая боль, улыбнулся и поднялся на ноги. — Вот теперь зачет!

— У тебя рана открылась. — Ви озабоченно выглянула из-за его плеча.

— Ерунда, — поморщился Яр, касаясь шеи.

— Давай перевяжу, — мучимая чувством вины, вызвалась Соня.

Но Ви так сердито зыркнула на нее, что Соня отступила. Вика увела Яра в избу, а Соня осталась во дворе с Лисом.

— А ты крутая девчонка. — Лис насмешливо взглянул на нее. — Чуть посильнее, и пришлось бы чинить крыльцо. Или Яра.

— Не смешно, — буркнула Соня. Ей было ужасно неловко из-за случившегося. Меньше всего на свете ей хотелось причинить кому-то боль — и надо же было такому случиться, что она ударила Яра.

— Не переживай. — Лис понял ее состояние. — Яр на тебя не в обиде. Он тебя специально разозлил, чтобы ты показала, на что способна. И ты показала.

— Да уж, так показала, что сама не рада. — Соня шумно вздохнула и опустилась на ступеньку. Руки нервно тряслись, и она обхватила себя за плечи.

— Видела бы ты, как они с Ви друг друга колошматили, — желая подбодрить ее, сказал Лис. — Она хоть и спортсменка, драться вообще не умела. Зато теперь настоящая амазонка, сможет за себя постоять.

— Не хочу быть амазонкой. Хочу быть обычной студенткой и готовиться к экзаменам.

— Все мы хотели бы вести нормальную жизнь. Но нам не оставили выбора. — Лис с досадой пнул пустое ведро у крыльца, а затем поднял его с земли. — Пойду за водой схожу. Ты со мной?

Соня замотала головой, вспомнив неловкую ситуацию у колодца.

— Тогда отдыхай. — Лис засвистел модную песенку и, покачивая ведром, вышел за ворота.

А Соня осторожно коснулась распухшего запястья. После тренировки с Яром на теле остались синяки. Но эта тренировка была гораздо более полезной для выживания, чем необременительные приемы Лиса.

До самого вечера Вика игнорировала ее и хлопотала над Яром, как заботливая медсестра, то и дело справляясь о его самочувствии. Но когда ночью Соня переодевалась ко сну, соседка увидела ее синяки и смягчилась.

— Это Яр тебя так? — поразилась она. — Со мной он так не лютовал.

Когда Соня, натянув сорочку, повернулась к ней, Ви взглянула на нее без прежнего раздражения. А затем принялась вспоминать свои первые тренировки, то и дело подчеркивая, как осторожен и заботлив был Яр, как боялся ей навредить, как ни одного синяка на ней не оставил, а за царапину буквально вымаливал прощение…

Сгустилась ночь, но Соне совсем не хотелось спать. Да и Вика разговорилась, от поединков с Яром перешла на свое спортивное прошлое.

— В спортивной школе тренеры нас не жалели, — разоткровенничалась она. — Мы с девчонками все время в синяках и шишках ходили, но никто не роптал. Мы все на победу были настроены. По семь часов каждый день в зале пахали…

И тогда Соня решилась задать вопрос, который с самого первого дня ее волновал:

— Ви, почему ты проиграла Олимпийские игры?

Вика осеклась и замкнулась, и Соня сразу же пожалела о том, что спросила. Но, видимо, спортсменка устала держать наболевшее в себе и после паузы заговорила:

— Мне часто снилось, как я выступаю на Олимпийских играх…

Вика

Вике часто снилось, как она выступает на Олимпийских играх и проигрывает их. Публика освистывает ее, и на трибуне среди негодующей толпы она видит свою мать. Вика бросается к ней, но мама отворачивается от нее и исчезает в толпе раньше, чем Вика успевает ее коснуться…

Глупый сон, ведь в реальности мать ни разу не появилась на ее соревнованиях. Даже в секцию гимнастики четырехлетнюю Вику за компанию с дочкой отвела соседка. Все материнское участие свелось к тому, что она, будучи портнихой в ателье, сшила дочке купальник для тренировок и опять перестала ее замечать. Для матери она всегда была обузой, о чем та, не стесняясь, говорила вслух. Сначала в секцию Вику водила соседка, потом ее взяла под опеку тренер. Упорства ей было не занимать, тренер выделяла ее из всех, и Вика была готова сутки проводить в спортзале, чтобы не разочаровать наставницу. Тогда же она впервые стала мечтать, как выиграет Олимпийские игры — и уж тогда мама оценит и полюбит ее.

Через год на областных детских соревнованиях она выиграла первую медаль, потом следующую. Вскоре талантливую гимнастку из провинции заметили и предложили учебу в спортивном интернате. Тренер поговорила с матерью Вики, и та не стала чинить препятствий. Уже позднее Вика поняла, что у матери в то время начался роман и она была рада избавиться от дочери под благовидным предлогом.

Вика тренировалась как одержимая по шесть-семь часов в сутки. Утренняя тренировка, уроки в школе, вечерняя тренировка. Ее ровесницы не выдерживали нагрузки и строгой диеты и возвращались домой, к любящим родителям, но Вике было некуда возвращаться, и она еще прилежней налегала на тренировки. Как и остальных девчонок, ее мучил постоянный голод. Соседки, нарушая запреты тренера, по ночам хрустели под подушкой шоколадкой или ложками наворачивали сгущенку. Сама Вика всегда отказывалась от угощения. Однажды, когда девочки, утолив голод, уснули, Вика проснулась лунатиком и отправилась тренироваться в спортзал. Тренер Ирина Георгиевна по прозвищу Горгона нашла ее утром спящей на мате. Вика была полностью одета, но совершенно не помнила, как очутилась в зале.