— Здесь давно никого не было. — Она обернулась к подошедшему Марку.

— Идеальное место, чтобы спрятаться, — пробормотал тот, глядя на уходящую вперед заросшую дорогу между пустыми домами.

Ада шагнула было вперед, подминая под себя траву, но тут же с шипением отпрыгнула, отдернув руку.

— Крапива! — Она с обидой протянула Марку обожженную ладонь, словно ждала, что он утешит ее и подует на волдыри.

Но Марк скучающе отвернулся и заглянул в раскрытую Адой калитку. Когда-то заботливый хозяин украсил жилище резными ставнями, сейчас они хлопали на ветру, грозя слететь с ржавых петель. Казалось, дом моргает, как подслеповатый старик, удивленно таращится на неожиданных гостей. Может, старинный приятель отца Федор по прозвищу Лапоть жил в этом самом доме…

Вдруг откуда-то из леса донесся протяжный волчий вой. Аду передернуло, и она скользнула к машине:

— Поехали отсюда!

— Поехали, — согласился Марк. Место было ему не по душе. Если здесь когда-то и жил знакомый отца, то сейчас его тут уже нет. А брат с его приятелями здесь не объявлялись — иначе трава была бы примята.

И тут где-то неподалеку негромко пролаяла собака.

— Собака? — Ада насторожилась у дверей машины. — Здесь?

— Раз есть собака, есть и хозяин. — Марк оживился, почуяв азарт. — Поехали, навестим его!

Машина тронулась дальше, объезжая мертвую деревню. Марк первым заметил стоящий в отдалении дом — совершенно темный в поздний час, тем не менее он выглядел жилым и обустроенным. И дорога к нему не заросла бурьяном, а была проезжей.

Снова залаяла собака — уже на них. Марк притормозил у невысокого забора, отметив, что тот выглядит ровным и недавно выкрашен, в отличие от покосившихся и облупившихся от времени ограждений в деревне. Из-за забора просматривался дом, в низком окошке метнулась смутная тень, как будто кто-то выглянул во двор.

— Здесь кто-то есть! — взволнованно пробормотала Ада.

Марк нетерпеливо нажал на клаксон, ожидая, что в избе зажгут свет. Но окна оставались темными, никто не спешил выйти к ним. Тогда Марк нетерпеливо выпрыгнул из машины и сам заколотил в калитку. Хлипкий засов не сдержал натиска лунатика, калитка распахнулась, и Марк вошел во двор. Навстречу с оглушительным лаем бросилась дворняга. Глупая псина, неужели думает его остановить? Марк пнул собаку в живот, и та, захлебнувшись лаем, отлетела к забору и затихла. Из дома донесся тихий скрип, затем какой-то слабый хлопок. Что, если он напал на след беглецов?

— Эй, хозяева! — Марк взбежал на крыльцо и заколотил в дверь. Не откроют — сам снесет с петель, как снес калитку.

Дверь внезапно отворилась — не внутрь, наружу, едва не сбив сто с ног. На пороге показался старик в инвалидной коляске, который никак не мог быть приятелем отца.

— Чего шумишь? — резко спросил калека. Лицо его тонуло в темноте, Марк видел только всклокоченную со сна бороду.

— Дедушка, мы тут своих друзей потеряли, — как можно более миролюбиво произнес Марк. — Вы их не встречали?

— Никого я не видел, — сердито отрезал старик. — Ночь на дворе, совсем вы, молодежь, совесть потеряли. — И он потянулся к двери, собираясь ее закрыть.

Марк вставил ногу, не давая этого сделать.

— Вы один в доме?

— Я да Лайка. — Калека дернул бородой, выискивая взглядом псину, напрягся. — Где моя собака?

— Отдыхает ваша собачка. — Марк потянул дверь на себя. — Мы войдем?

— Нет! — ожидаемо уперся старик.

Сбоку скользнула тень — это Ада по-кошачьи бесшумно поднялась на крыльцо. За спиной загрохотали шаги — это кони подтянулись из машины.

— Мы все-таки войдем. — Марк шагнул за порог, в неосвещенную прихожую, и старику ничего не оставалось, как признать их силу.

Он молча отъехал назад, и Марк по-хозяйски свернул в ближайшую комнату, которой оказалась кухня. В темноте тонули очертания печи, грубо сколоченного деревянного стола и старомодного серванта.

— Может, свет включишь? — обернулся он к хозяину уже без церемоний.

— Света нет, — буркнул старик. — Только свечи. Там, на подоконнике.

— Как же ты тут живешь, убогий? — поразился Марк. — Как при царе Горохе.

Ада поднесла ему наполовину оплывшую свечу. Он зажег фитиль своей зажигалкой, обвел дрожащим язычком пламени пространство, жадно выискивая любые приметы присутствия брата — брошенную впопыхах вещь, оставленную на столе посуду, выдававшую бы присутствие гостей. Ничего. Снова он взял ложный след.

Марк сунул свечу Аде и раздраженно чиркнул зажигалкой, закуривая сигарету.

— В доме не курят, — сердито вякнул старик.

— Это кто сказал? — Он резко шагнул к калеке, и кони угодливо заржали, обступая инвалида сзади и не давая ему тронуться с места.