Харрис вытянул подбородок.

– Итальянцы уже атакуют. Мы должны нанести ответный удар. "Сандерленды" останутся здесь для использования в качестве бомбардировщиков.

– Нет, сэр. Не останутся. Вам известно, сколько фронтовых истребителей у нас? Один. Не одна эскадрилья, один самолет. "Харрикейн". Ещё есть 75 "Гладиаторов" и 34 "Глостера" [246] как резерв. "Бленхеймы" и "Бомбеи" мы применяем как бомбардировщики. Но "Сандерленды" отправляются в Аден. Таковы приказы австралийского правительства.

– Полковник, вы знаете, кто я?
– полез в бутылку Харрис, давя погонами.

– Да, сэр. Знаю. Также я знаю, кем вы не являетесь. Вы не входите в командную цепочку ни здесь, ни в Ближневосточном оперативном штабе. Мы не знаем, кому слать отчёты или каков наш статус, но мы знаем то, что должны сделать и как это сделать. С всем уважением, сэр, вы - не знаете.

Харрис уставился на полковника, затем отступил назад, в трюм летающей лодки. Хескет облегчённо вздохнул.

– Майор, я очень этого не хочу, но вам стоит увести свои самолёты отсюда как можно скорее. Не уверен, кто сейчас больший враг, итальянцы, или Артур Харрис, но ни одного из них нельзя проигнорировать. Поспите, пока мы чиним ваши машины, а затем в путь-дорогу.

Соединенное Королевство, Лондон, Даунинг-стрит, секретариат кабинета министров

– Флот королевства повинуется моим приказам!

– Тем не менее, у флота есть своя сфера ответственности и обязанности, которые он должен исполнять.

Премьер-министр лорд Галифакс и адмирал флота сэр Дадли Паунд [247] впились взглядами друг в друга, через стол. Ни один не был готов уступить хоть на дюйм - этого обоим этого не позволял авторитет. Паунд знал кое-что ещё, сохраняя сей факт в тайне. Он умирал. У него была неоперабельная опухоль головного мозга. По словам лучших врачей, она убьет его через год или два. Вдобавок, заболевание бедренных суставов делало его работу тяжелее [248] . Странно, но именно поэтому он чувствовал себя на посту лорда Адмиралтейства легче. Его карьера была закончена, и даже жить оставалось совсем немного. Единственное, что он стремился успеть сделать - защитить свой любимый военно-морской флот.

– Наше перемирие с Германией определяет, что Королевский флот должен вернуться к режиму службы мирного времени и разойтись в соответствующие порты!
– Галифакс выкрикивал на всю комнату, надеясь увидеть, что лорд Адмиралтейства отступает.

– Так оно и есть, премьер-министр. И это само по себе подтверждает, что у нас есть законные основания продолжать службу по режиму мирного времени. Это означает, что нигде наше развёртывание и действия не важны так, как в Средиземноморье. Тамошняя эскадра всегда была крупнейшим местом базирования мирного времени, превосходя численностью даже домашний флот [249] . Таким образом, перемирие узаконивает размещение в портах и базах региона. Если итальянцы от этого расстроятся, то так тому и быть.

Говорил Паунд разумно и убедительно, вытаскивая Галифакса из неловкого положения. Те, кто знал Паунда хорошо, отмечали его способность побеждать чаще хитростью, чем должностной властью. некоторые современники называли это "интеллектуальным джиу-джитсу". Он использовал его, отговаривая Уинстона Черчилля отправить линейный флот на Балтику [250] , и теперь применит, чтобы не дать Галифаксу убрать ещё один из Средиземноморья. Вероятно, он получил свою должность из-за отсутствия более здорового кандидата [251] , но та же самая причуда судьбы сделала его нужным человеком в нужном месте.

– Средиземноморский флот сам по себе не формирование мирного времени, - крик всё ещё выдавал агрессию, но Галифакс уже начинал остывать. Когда он вынес на обсуждение с немцами вопрос активности Муссолини в Северной и Восточной Африке, они сразу открестились от этого. Они были заинтересованы в том, чтобы с итальянскими делами Италия разгребалась сама, раз уж влезла. Если Британия приняла решение сопротивляться итальянской агрессии, это также её собственное дело, которое не затрагивает немецко-британские отношения.

– А мы сократим его до этого состояния, - Паунд говорил, вроде бы соглашаясь, но его ум перебирал варианты. Там два старых линкора, "Рамиллиес" и "Ройял Соверен" [252] . Их можно отправить домой без особого ослабления средиземноморской группировки, а их экипажи использовать как команды для новых "Георга V" и "Принца Уэльского" [253] . Аналогично, три старых крейсера уходят домой, их команды принимают новейшие крейсера класса "Дидо" [254] . Если убрать ещё четыре самых старых и самых медленных эсминца, то у нас будет бумажное соответствие перемирию, а наше положение там не ослабнет.