Таким образом, мы должны установить стоимость фунта относительно соверена. Простая привязка его к золоту утихомирит страхи и дельцы снова займутся бизнесом. Но это решение, которое для нас имеет решающее значение. Независимо от того, какой курс мы установим, неизбежно наступим на чьи-нибудь ноги, так же как наступят и нам. Если мы обойдём киви [227] , хотя более вероятно, что они нас; индийцев или малайцев, да с кем бы мы ни соревновались, начнётся дипломатическая грызня, чтобы найти, как уязвить друг друга. То есть у нас не будет Лондона, который утихомирил бы всех и сразу. Думаю, правильным способом решить данный вопрос было бы создание банка целенаправленно для эмиссии соверена. Он закупал бы золото от производителей, чеканил монету, устанавливал курсы и ставки, выпускал какие-нибудь ценные бумаги, в общем, был бы занят настоящим делом.

– Но?
– у Локока была догадка, к чему ведёт Артур.

– Но, - вздохнул Фадден.
– Такой банк получил бы настолько огромное влияние на нашу экономику и экономические системы всех остальных, что стал бы настоящим политическим монстром, и откровенно говоря, нежизнеспособным, насколько я понимаю. Всё же, нам нужно решить, какими средствами можно всё это выполнить, играя сообща; это будет интересным. Вообще говоря, единственная альтернатива банку - рынок. Хотя я всего лишь бывший бухгалтер, но недавно проконсультировался в Казначействе и Банке Содружества, придя к двум вариантам: нас ждёт либо хаос, либо ряд серьёзных ограничений. Это дошло и до южноафриканцев, но они решили почему-то, что их золотодобыча оставит решающее слово за ними. Бог знает, откуда они это выдумали. Как только золото попадает на открытый рынок, оно уходит в торговые страны, обращающие его в деньги. Это значит, всё уйдёт к канадцам, которые станут управлять нами, или, второй вариант, в Индию. Ключи к банковскому делу в этой части мира у тайпанов. Мы знаем, что японцы разевают пасть на Гонконг, следовательно, они будут куда-то перебазироваться. Уже есть слухи, что они переедут в Китай или Индию. На мой взгляд, последнее более вероятно. С ними уйдёт и любой выполнимый шанс создания Центрального банка, вместе с влиянием на экономику.

Фадден покачал головой. В его уме рисовалась картинка, которую он толком не смог бы и описать - жуткое чувство, будто он бредёт сквозь тьму и слышит где-то в отдалении пугающий волчий вой.

Локок позвал его.

– Артур?

– Ох...
– Фадден вернулся в действительность, но ощущение, словно его преследует неведомый хищник, осталось.

– Понимаете, я не уверен, будет ли это интересно канадцам. По моим наблюдениям, американцы обманывали их долгие годы. Поэтому, если они учуют, как извлечь пользу из всего этого, то пойдут на риск даже при большой вероятности проигрыша... Нам нужно немедленно связаться с Оттавой!

Что за беспорядочное мышление, далеко не в первый раз подумал Локок. Оно на самом деле было беспорядочным. Однажды из-за этого Фадден уже лишился места. Хотя, как предполагалось, он всего лишь держал кресло тёплым, пока серые кардиналы проработали приемлемое разрешение гонки на перепутьях. Проблема свелась к численности - у них, в конце концов, демократия. Если бы лейбористская партия удержалась на несколько дней дольше, Уайт получил бы поддержку и преодолел давление партии, но уже в роли лидера оппозиции. Однако слишком многие хотели сделать из Уайта мальчика для битья для правительства. Тогда страну фактически возглавил бы Кейси, а сам Локок оказался среди меньшинства. Хьюз уступил, оставив Уайта доверенным лидером партии. Без собственной многочисленной группировки он не рискнул выдвинуться на должность премьер-министра, хотя имел на это право, и уже утром они могли сформировать правительство…

Локок не тешил себя иллюзиями. Он был удобен, уместен и открыт для компромиссов. Про себя он уже засомневался, успеет ли справиться с работой, сделав доклад для сэра Эрла Пейджа [228] за 20 дней. Тут ещё Кейси отправляется в Канаду, а Фадден неплохо к нему относится... Ну, надеяться на лучший исход можно, а работу следует делать.

– Нужно отправить кого-нибудь толкового в Чили, - настоял Фадден.
– Они покупают наш уголь.

– Вы правы, Артур. Чили есть в моем списке, но очевидно, мы должны заняться и Аргентиной, а то они обидятся, - Уайт извлёк обрывок бумаги.
– Я уже размышлял, что Филипины нам нужны только если кооперироваться в местном масштабе с янки. И если мы разместим посольство в Сингапуре, то это перевесит остальное…

– А что насчёт Бангкока и Батавии? Я пока мало знаю о тайцах, но и с датчанами мы дел имели немного.

Снова в его уме возникла картина холодной, заснеженной равнины, сверкающей во тьме, и страшных волчьих завываний.

– Генерал-губернатор много лет был нашим связным с британскими разведслужбами. Как, чёрт возьми, мы собираемся следить за нашими друзьями и их деньгами, если у нас нет глаз, чтобы смотреть?

– Это больше похоже на уши, чтобы слушать, - неохотно вздохнул Фадден. Ему показалось, что он в третий раз слышал волка, воющего в темноте. Непонятное предчувствие вернулось - угроза, которую ещё никто не видел, но её признал бы настоящей любой, кто её узрит.

– Полагаю, пора с этим разобраться. Сейчас самый подходящий момент.

– Хорошо - хорошо, - согласился Фадден. Но, по моим прикидкам, есть еще один момент, прежде чем мы созовём правительство. Что нам делать с войсками, дислоцированными в Египте?

Индия, Калькутта, правительственная резиденция, 17 сентября 1940

– Я только что получил сообщение от генерала Уэйвелла, из Египта. Четыре итальянских дивизии, под командованием генерала Родольфо Грациани [229] , пересекли ливийскую границу по направлению в Египет и продвигаются на Сиди-Баррани [230] . Итальянцы провели артобстрел передовых позиций генерала Уэйвелла и пытались бомбить цели в Египте.

Сэр Эрик Хаохоа оглядел кабинет поверх распечатки депеши. Министры понимающе закивали. Подобная новость из Египта едва ли стала удивительной.

– Четыре дивизии, это, пожалуй, 100000 человек. У Арчи самое большее 30000. 7-я бронедивизия и 4-я пехотная индийская, если я не ошибаюсь.

Генерал Окинлек ошибался очень редко.

– Думаю, так оно и есть.

Сэр Эрик был краток.

– Да. 7-я бронедивизия и 4-я пехотная, с ними 205 самолётов. У итальянцев 300. Грациани располагает девятью дивизиями. Шесть регулярных пехотных и три - чернорубашечники-добровольцы. Есть небольшая группировка бронетехники. Однако, в первоначальном сообщении сказано о продвижении только четырёх дивизий, которые, к тому же, идут довольно медленно. Оперативная группа 7-й бронедивизии занимается беспокоящими набегами, пока основные её силы стягиваются в Мерса-Матрухе [231] .