– Его передали на главной зарубежной короткой волне Би-Би-Си из Дэвентри вместо обычных полуденных новостей. Содержимое состоит из двух частей. Первая, голосовая, адресована всем, вторая передана морзянкой и зашифрована. Она предназначена доминионам и колониальным правительствам. Её передали дважды, с использованием различных кодов. Оба однозначно принадлежат Короне. В их подлинности нет сомнений, сообщение настоящее.

– Эрик, вы скажете мне, что находится в том сообщении, или мне придётся покинуть вас?
– Шарп знал, что старый друг шутит над ним, но от этого было ненамного легче.

– Это живая воля Короны. Значащая часть содержимого гласит... Хаохоа глубоко вздохнул, и прочитал сообщение так точно, как если бы оно было написано на телеграфной ленте перед ним:

"Да будет известно всем, что таково наше желание на случай невозможности прямой связи с Короной. Полномочия Короны будут направляться через прямого доверенного представителя короля Георга VI в Управлении Колоний и Доминионов".

– А теперь, что это значит?

Сэр Мартин уставился на сэра Эрика, поскольку оба пытались расшифровать загадочное сообщение. Затем по лицу сэра Мартина медленно расползлась улыбка.

– Это прикрытие для нас, вот что оно означает. Оговорка, предназначенная для обеспечения безопасности тех мер, которые мы уже приняли - а именно, игнорировать Галифакса и компанию, до тех пор, пока король остаётся под контролем правительства Галифакса. Я думаю, что нам говорят "Ждите определённых событий, чтобы вырваться на свободу, как только - и когда - будете иметь такую возможность".

– И ещё кое-что, - сэр Эрик выглядел как кот, ставший наследником сметанного цеха.
– Вчера вечером Винни вышел в эфир из Канады.

– Винни? Вы имеете в виду, что объявился Черчилль?

– Так и есть. В Канаде. И выпустил на волю огромную силу. Он вышел на КВ-радио, объявив о формировании правительства в изгнании в Канаде, и прокляв Галифакса колоколом, книгой и свечой [131] . Вот, послушайте, Мартин, - сэр Эрик сделал ещё одну паузу, прежде чем прочитать содержание сообщения. Когда он начал, то в точности повторял интонации Черчилля.

"Я стою во главе правительства в изгнании, представляющего все части государства: все верования, все классы, все мнения и взгляды. Мы являемся опорой Короны в нашей древней монархии. Нас питает жизненная сила всей британской расы в каждой части мира, всех народов, связанных с нами, всех наших доброжелателей по всей земле, работающих день и ночь, отдающих всё, выносящих всё. До самого конца. Это не война вождей или принцев, династий или национальных устремлений; это война народов и смыслов. Повсюду, во всех краях, есть множество людей, кто несёт честную службу, но чьи имена никогда не будут известны, чьи дела никогда не будут записаны. Это война неизвестных солдат; но пусть сражаются все, не ослабевая в вере или в долге, и тёмное проклятие Гитлера будет снято с нашей эпохи."

– Эрик, это меняет всё. Сообщение вышло за двенадцать часов до того, как король произнёс свою речь, значит, его величество наверняка уже знал, о чём оно. Канадское правительство, должно быть, тоже знало, что собирается сказать Черчилль, таким образом, сам факт передачи означает, что у него есть официальная поддержка. Вместе с передачей из Дэвентри это весьма ясное указание на то, что мы должны продолжать борьбу. Галифакс здесь полностью выносится за скобки.

Он сделал секундную паузу и отдышался.

– Сегодняшняя встреча кабинета будет интересной.

Соединенное Королевство, Ноттингем, Ноттингемский университет, студенческая столовая

– Лучше поделите их между собой.

Рахиль Коган поставила на стол поднос со своей порцией свиных сосисок.

– Вас четверо, каждому по половинке. Дэвид, окажешь честь?

Дэвид Ньютон обменялся взглядами с тремя другими студентами за столом. С продовольственным нормированием в месте даже половина сосиски была королевским подарком. Но все они знали, что у Рахиль есть ограничения в еде, так как столовая не могла предложить подходящих ей блюд. Это не было ошибкой персонала – они тоже находились в ловушке карточной системы. Они сделали что могли – выделяли ей дополнительные порции овощей. Ньютон протянул руку и тщательно разделил пополам обе сосиски. Это была старинная традиция; человек, который делит еду, будет последним выбирать кусок для себя. Так было заведено для более точного распределения.

– Спасибо, Рахиль. Ты уверена, что нет ничего, чем мы можем возместить твою порцию?

Она покачала головой и улыбнулась.

– Это очень любезно, но сохранение кошерности важно для меня. Среди того, что происходит, мы можем встать и быть сочтёнными, либо бежать и скрываться. Я ненавижу прятаться.

Четверо студентов вновь переглянулись. Так или иначе, они добыли бы кошерной еды для Рахиль. Фредди Уильямс нарушил тишину.

– Какие-то новости из Германии, Рахиль?

Она печально покачала головой. Недавняя секундная радость исчезла.

– Вообще ни одной. Мы думали, что когда закончится война и связь с Германией наладится, мы получим известие от тётушки Бекки и её семьи, но ничего нет. Моя мать испугалась. Папа просто взволнован и говорит, что мы должны радоваться тому, что находимся здесь, в безопасности.

– Вы слышали речь Винни вчера вечером?
– Колин Томас выглядел взволнованным.
– Он порвал Того Человека как берсеркер. Затряс как терьер крысу [132] .

Томас любил говорить метафорами. От них люди обычно широко улыбались. Джордж Джонс осторожно заозирался. Ходили слухи, что у чернорубашечников в университете были тайные соглядатаи. Народ начал следить за тем, что говорит, даже в ограниченном кругу.