Шрифт:
– Лучше бы тем приказам быть убедительными. В Прествике есть истребители?
– Приказы как нельзя лучше. Написаны образцовым британским бюрократическим жаргоном, образцовым британским государственным служащим. Самим сэром Хамфри Эпплдеем. Они просто шедевр. Относительно истребителей, насколько нам известно, только отряд "Дефиантов" [123] .
– Только "Дефианты"? Чёрт побери, они по-настоящему опасны. У Дюнкерка они вдребезги разнесли эскадрилью гуннских 109-х [124] . Со своей пулемётной башенкой они могут сидеть в одной из наших мертвых точек и спокойно расстреливать. ВВС много разглагольствует, но эта модель ещё не пригодна для боя. Нет брони, нет самовосстанавливающихся топливных баков, слепые зоны повсюду. И у нас просто нет команды, чтобы укомплектовать даже те стрелковые точки, которые у нас есть. Только "Дефианты", да уж...
123
Британский истребитель оригинальной конструкции. Всё его вооружение (4х7.62) было сосредоточено в башенке, возвышавшейся за кабиной пилота. Во всех случаях, когда удавалось выстроить верный рисунок боя, Люфтваффе несли кратные потери.
124
Основной истребитель Люфтваффе, Bf.109, у нас известный по фамилии главного конструктора Вилли Мессершмитта. Самый массовый истребитель в истории авиации. В некоторых странах последние модификации эксплуатировались до 1965 года.
Смит покачал головой, показывая неспособность гражданских лиц понять сущность воздушного боя.
– Арчи, курс 183 и снижайся до 1800, - донёсся голос из выгородки штурмана.
– Ставлю десять долларов, мы выйдем из облаков, и взлетно-посадочная полоса расстелится перед нами, - широко улыбнулся Смит.
Стёйвезант догадывался, что ставка будет проигрышной, и отказался.
– Капитан ЛеМэй так хорош?
– Лучше всех. Вы слышите о перехвате "Рекса"? Более шестисот миль полёта к движущейся цели, окончательное положение которой известно только по догадкам. Погода была настолько плоха, насколько это вообще возможно. А он говорит: "Выходим под облака", и когда мы сделали это, оказались прямо над мачтами. Перепугали там всех.
Периметр аэродрома Прествика
– И кто вы такие?
– сержант сил правопорядка графства Кристофер МакКаллох осветил "Хамбер" своим фонарём. Только долгая практика помешала ему поперхнуться, когда он узнал пассажиров автомобиля.
Гусоин тоже узнал полицейского и задался вопросом, случайно ли МакКаллох сегодня дежурит на аэродроме.
– Добрый вечер, Крис. У меня есть письмо для тебя.
Он извлек бумагу за авторством Эпплдея, переданную Играт. МакКаллох взял её и бегло прочитал. Документ являлся всеобъемлющим запросом на обеспечение безопасности и содержал несколько скрытых меток, не оставлявших сомнений в его подлинности. Крис не знал, что происходит, но хорошо представлял – лучше и не знать.
– Я понял. Удачи.
Гусоин включил передачу и как только поднялся шлагбаум, полосатый будто леденец, проехал в главные ворота. Оба грузовика последовали за ним.
Севернее Прествика, B-17 "Гадкий утёнок"
– Становись на курс 126; снижение до 600 метров. Приготовиться к посадке.
Напряжения в голосе ЛеМэя не было вообще. Стёйвезант выглянул из кабины, отыскав смутные огни взлетно-посадочной полосы. Посадка получалась прямая, без кружений и выстраивания захода.
– Принято. Закрылки двадцать градусов, шасси выпущены. Контроль Прествика, это "Крепость" Королевских ВВС. Захожу на посадку после трансатлантического перегона. Мы должны принять груз и пассажиров. Прошу разрешения на немедленную посадку.
– Это контроль Прествика. Нас не уведомили о вашем прибытии.
– Проклятые чинуши. Эту "Крепость" можно было перегнать, и нам сказали вести её, пока правительство чесало в заднице. Короче, вам нужен бомбардировщик или как?
На другом конце радиоканала рассмеялись.
– Берём прямо сейчас. Садитесь.
– Включить посадочные огни. Стёйвезант, будьте готовы показать опознавательный код. Электропанель, второй ряд выключателей, первый слева. Это они.
Когда самолёт вышел из облаков, Филип чётко увидел взлетно-посадочную полосу. Её явно использовали как операционную базу, на площадке сбоку расположились "Уитли" [125] . При всём безумии затеянного обмана, прилететь на бомбардировщике куда-нибудь на пустынный незначительный аэродром было бы очень подозрительно. Зато прибыть на операционную базу – рядовое дело. Стёйвезант бросил беглый взгляд на полосу, приближающуюся под носом, и отметил, что самолёт заходит идеально на осевую. Как только Смит посмотрел на него и сказал "Давайте", он начал высвечивать согласованный сигнал. На окраине аэродрома цепочка из трёх машин ответила таким же. Узел в животе Стёйвезанта начал понемногу распускаться.
125
Британский средний бомбардировщик периода 2 Мировой войны.
Самолет вздрогнул, когда колёса крыльевых опор коснулись полосы, и успокоился, едва опустился хвост. К тому времени, когда он остановился, с одной стороны подъезжали "Хамбер" и оба грузовика, а с другой – ещё один служебный автомобиль. Из последнего вышел офицер и направился к "Летающей крепости"
– Пожалуйста, могу я увидеть ваши приказы?
Вопрос был не вполне обращён к Стёйвезанту, который только наполовину спустился из посадочного люка. Но Филип хотел сразу убедить именно этого человека, так как не был уверен, что можно показать ему, а чему лучше остаться невидимым. Он вручил ему свёрнутые приказы.
– Другие "Крепости" всё ещё находятся на конвейере, но эта была готова. Так что нам приказали перегнать её. Наши инструкции гласят забрать здесь неких пассажиров и груз, и перевезти всё в Абингдон, под Оксфордом, - он говорил с сиплым британским акцентом.
Офицер Королевских ВВС прочитал бумаги. Сочетание бюрократического жаргона Уайтхолла и явного аристократического акцента Стёйвезанта заставило его оттаять.
– Ну, выглядит подлинным. Такие зубодробительные формулировки составляет только Уайтхолл. Странно только, что его раскрасили в цвета истребительного командования.