– Спасибо, Филип. Я предлагаю найти заброшенный завод, который можно использовать для испытаний. Теперь... полагаю, все слышали, что японцы предложили "посредничать" в переговорах о мире между французской Индокитаем и Таиландом?

Корделл Халл оглядел собравшихся. Большинство помотало головами, и только несколько кивнули.

– Посредничество - это просто вежливая фигура речи. Ультимативные условия, так точнее. Вот они. Таиланд получает небольшую полосу земли вдоль границы, чуть меньше, чем они уже заняли за последние несколько дней. Япония получает право базирования и, по сути, полный политический контроль над остальной частью французского Индокитая. Сверх того, права свободного доступа к индокитайской и тайской территории "для наблюдения за прекращением огня". А ещё французские колониальные власти и тайское правительство должны будут заплатить Японии вагон денег, чтобы оплатить их усилия.

– Это не посредничество, это захват власти, - нахмурился Стимсон.
– Тайцы замешаны в этом? Сговорились с японцами?”

– Учитывая характер их ответа, я так не думаю.

Халл сейчас проклинал самого себя. С одной стороны, он был в восторге от прочитанного, с другой - возмущен тем, что его первоначальное суждение оказалось настолько ошибочным. Движимый своими инстинктивными предрассудками против военных правительств, он едва не совершил катастрофическую ошибку, оттолкнув ценного союзника.

– Цитирую тайское Министерство иностранных дел. "Поскольку императорская Япония не имеет законных оснований для присутствия, базирования или представления интересов в Индокитайском регионе, Королевство Таиланд решительно и недвусмысленно отвергает ультиматум, маскирующийся под посредническое урегулирование нынешних военных действий между Королевством и французскими Индокитайскими властями. Предмет данных военных действий являются спорным вопросом их участников и будет разрешён на двусторонней основе. Кроме того, Королевство Таиланд уведомляет императорскую Японию о том, что ей отказано в праве доступа на территорию Таиланда. Любая попытка обеспечить такое право вызовет противостояние всех сил, находящихся в распоряжении Королевства". На простом языке - занимайтесь собственными делами, а если сдохнете в процессе, так нам же лучше. Это самый решительный отказ от дипломатического подхода, который я видел за сорок лет государственной службы. Французские власти Индокитая принял предложения Японии. Могу сказать, что оба этих ответа совершенно окончательно определили политические позиции.

Суриётай, душечка, надеюсь, когда ты прибивала свои флаги к древкам, то выбрала самые длинные гвозди. Стёйвезант удержался от ухмылки. Он был предупрежден, и ничего не сказал на обеспокоенное замечание Моргентау.

– Разве французы не побеждают? Продвижение тайцев кажется незначительным, а французы претендуют на крупную морскую победу. Они утверждают, что они потопили треть тайского флота, включая линкоры и три эсминца.

Стимсон покачал головой.

– Как докладывает наш военный атташе, нет. Один из кораблей, который французы заявляют потопленным, находится в Саттахипе. Он не просто неповреждён, он даже не участвовал в сражении. Другой отбуксировали в Бангкок на следующий день после битвы. Он сильно пострадал, но на плаву. Кстати, это броненосцы береговой обороны, а не линкоры. Тайцы говорят, что потеряли два торпедных катера, вот и всё. Мы знаем, что они оторвались от французской эскадры. Она сейчас в Сайгоне - крейсер и по меньшей мере один повреждённый сторожевик. На суше французы в катастрофическом положении. Их контратака полностью провалилась. Похоже, их армия блокирована в Баттамбанге. Вероятно, поэтому они приняли предложение Японии. Это единственный шанс удержать обстановку от развала.

– Я думаю, вполне очевидно, что одной из основных причин антияпонских настроений Таиланда стало изменение нашей позиции по поставкам оружия, - с ханжеским довольством сказал Халл.

Ну да, за последнюю неделю ты сам себя убедил, что так и планировал. Стёйвезант ограничился вежливым кивком. А вот следующие слова Халла застали его врасплох.

– Поскольку это, очевидно, соответствуют нашим интересам, нам стоит сделать поддержку более выраженной? К сожалению, у нас закончились британские и французские самолеты.

По комнате пробежал смех. Истина заключалась в том, что огромные запасы французских и британских самолётов в итоге были использованы гораздо лучше, чем могли придумать их заказчики. Политические и стратегические выгоды от их передачи Содружеству намного превысили фактическую военную ценность.

Стимсон поднял руку.

– На самом деле, я могу помочь. Сегодня утром я говорил с генералом Маршаллом. Англичане заказали 100 лёгких танков М2А4 [480] , но, естественно, не забрали. Их запланировали передать в войска, но у нас есть новая модель M3. Может, предложим их тайцам? Такое подкрепление сделало бы их отказ японцам ещё более решительным.

– Они принадлежат Содружеству Наций как законному преемнику британского правительства, - твёрдо сказал Халл.
– Конечно, если индийцы, австралийцы, канадцы и южноафриканцы не станут возражать, почему бы и нет.

– Южноафриканцы хотят броневики. Канадцы строят собственные танки. Эта модель имеет смысл только для Индии и Австралии. А они не будут возражать.

Корделл Халл кивком подтвердил оценку Стимсона.

– Филип, ты выглядишь так, будто уже задумывался об этом?

– Мне кажется, необходимо долгосрочное обязательство. Говоря как бизнесмен, я хотел бы знать, что текущие отношения стабильны, прежде чем инвестировать. В конце концов, мы уже дважды меняли нашу политику по Таиланду.

– Возможно, долгосрочное финансовое обязательство?
– глухо сказал Генри Моргентау. Он рассматривал сложную модель немецкой промышленности и то, что он видел, ему не нравилось. Сама сложность и количество переменных в схеме заставляло его усомниться в правдоподобности теорий, основанных на централизованном экономическом планировании [481] . Это противоречило убеждениям всей его жизни. Помотав головой, он с удовольствием вернулся в простую и бестревожную реальность.
– Продлить существенную кредитную линию, подлежащую погашению в течение длительного периода по низкой процентной ставке? Это было бы признаком того, что мы считаем устанавливаемые сейчас отношения прочными и долговременными.