– Это было невзаправду, - сержант Монгкута наблюдал за происходящим, - они потратили несколько патронов, мы тоже, все приличия соблюдены, можно сдаться.

– Сержант, могу я поговорить с офицером? У меня есть сведения, которые могут пригодиться.

Сержант кивнул и указал на лейтенанта, который изучал карту. Монгкут подошел к нему.

– Разрешите обратиться, сэр?

– Капрал?

– Сэр, я узнал, что французы не позволяли сельчанам держать уток и другую птицу. Возможно, если мы вернём хотя бы часть, они быстрее станут дружелюбными?

Лейтенант Сомчай Прачакорн кивнул. На самом деле, Монгкут был уже третьим, кто подошёл к нему с этой идеей.

– Хорошо придумано, капрал. Я доложу капитану. А теперь собирай свой отряд и выдвигайся на восток. День ещё не закончился, и у нас полно работы.

Когда они продолжили продвигаться от границы, с холмов затрещали винтовочные выстрелы, перемежающиеся разрывами, в которых Монгкут опознал минометные. Французы догадались, что это настоящее вторжение, и попытались организовать сопротивление. Защищать границу уже поздно, им придётся сосредоточиться на обороне в глубине территории.

Огонь с территории разрушенного храма, восточнее от посёлка, усилился, последовала серия громких взрывов. Лейтенант оглядел местность и мрачно заметил:

– Там старый храм, окружённый скалами. Если в нём вражеские войска, деваться им некуда. Нам предстоит сегодня много потрудиться, и потом ещё далеко идти. Капрал, ваши люди возглавят полк.

Подано как честь, подумал Монгкут, но это действительно опасное дело, без которого мы могли бы обойтись. Он вернулся к своим солдатам, отдыхавшим на сухой траве.

– Пора топать, мужики. Мы возглавляем походный порядок.

Новость была встречена недовольными стонами, но люди поднялись, взяли винтовки и приготовились к маршу. Полк покидал Ангкронг таким же двойным темпом, как и вошёл сюда. Жители, провожая их, склонялись с почтительным "вай", и Монгкут подумал, что их усилия по освобождению того стоили. А теперь следовало идти к ещё одной деревне, Чатал Конг, примерно в 16 километрах восточнее. Монгкут надеялся, что она не будет такой же бедной и обветшалой, как Ангкронг.

Южнее Муанг Трат [442] , в море. Французский сторожевик "Дюмон д'Юрвиль" [443]

– Есть какие-нибудь новости?

Лейтенант Лоран Бабино засунул голову в люк, ведущий в радиорубку. Там дежурный радист прослушивал эфир, пытаясь выяснить, что вокруг происходит.

– Всё что мы знаем - сиамцы большими силами пересекли границу и наступают на Баттамбанг. Их самолеты атаковали аэродромы по всему Индокитаю. Это не пограничное столкновение, сэр. Это настоящая война.

Бабино кивнул. "Дюмон д'Юрвиль" патрулировал камбоджийское побережье Индокитая, получив срочные приказы на обстрел прибрежных городов Таиланда в случае возникновения каких-либо пограничных споров. Три 140-мм орудия хорошо подходили для этого. Однако власти в Ханое не ожидали, что ситуация перерастет в полноценную войну. Слабое зенитное вооружение из четырех старых 37-мм пушек едва ли давало возможность самостоятельно действовать в пределах дальности вражеских воздушных сил.

– Секунду... входящее.

Несколько секунд звучала морзянка, прервалась, потом послышалась снова.

– Официальное распоряжение. Мы находимся в состоянии войны с королевством Таиланд. Приступить к действиям согласно "зелёному" плану.

Радист оторвал заполненный бланк и вручил его лейтенанту. Тот поднялся на мостик, где капитан Туссен де Киверкур осматривал горизонт в бинокль.

– Капитан, есть сообщение. Война. Мы должны следовать "зелёному" плану.

Капитан вздохнул.

– Политиканы в Ханое достукались. Они очень этого хотели. Надеюсь, они счастливы. "Зелёный", говорите? Это обстрел Муанг Трата. Поднять обороты до 15 узлов. Нам лучше появиться и уйти раньше, чем нас обнаружат.

Бабино передал приказ в машинное отделение и почувствовал, как корабль завибрировал от набирающих мощность дизелей "Зульцер". Муанг Трат лежал в конце длинной бухты, образованной протяжённым полуостровом с одной стороны, и группой островов, включая главную базу тайских ВМС на Ко-Чанге, с другой. Туссен де Киверкур соединил острова указательным пальцем.

– Если сиамцы развернут здесь эскадрилью, то у нас ничего не выйдет.

Это ещё преуменьшение, подумал Бабино с горечью от того, что Франция была брошена немцам на съедение.