Уэйвелл вздохнул и выглянул из окна на суету послеполуденного Каира.

– Я думаю, что понимаю причины. Тот Человек не уверен, что может вообще когда-либо победить. Он предполагает, что независимо от того, насколько хорошо идут дела, обстановка всё равно повернётся против него. А значит, он не загадывает далеко. Рассчитывает перехватить хоть что-нибудь сейчас, в ближайшей перспективе - поскольку полагает, что в долгосрочной всё рухнет.

Мэйтленд Уилсон посмотрел на телеграфное сообщение телеграфа из Лондона и скривился.

– Здесь он, разумеется, играет накоротке. Нам приказано немедленно прекратить все наступательные действия против Италии, ожидая результата переговоров относительно перемирия между Лондоном и правительством Италии. Сегодня посол в Риме ожидает приёма у Бенито Муссолини, чтобы договориться об условиях. И все мы знаем, что это означает. Муссолини будет кричать и топать ногами, размахивая руками как чокнутая торговка рыбой, затем изрыгать жуткие угрозы. Тот Человек выслушает и отступит, дав ему всё запрошенное.

– Я знаю, - кивнул Уэйвелл, - с этим, конечно, проблема. Я доложил и в Лондон и в Калькутту. Приказы, поступившие из Калькутты, предельно ясны. Стабилизировать регион, устранить любую угрозу нашему положению в Египте со стороны итальянских войск и убедиться, чем итальянцы не смогут нанести удар, когда состоится главное немецкое наступление через Турцию и Ирак. Том и Бернард получили более-менее такие же приказы от своих правительств, с уточнением, что они переходят в моё подчинение.

– Раздельное командование и противоречивые приказ. Обычный залог провала. Сочувствую, Арчи.

– Вот уж не стоит. В конечном итоге я - индийский офицер. Если есть противоречия между Лондоном и Калькуттой, за окончательным решением я пойду именно в Индию. Затруднением будет получить приказы от Черчилля, из Оттавы. Но сейчас их у меня нет.

Уэйвелл посмотрел на бланк, порвал его пополам и поднёс спичку.

– Операция "Компас" [370] начинается сегодня вечером, по графику. "Уорспайт" на ходу?

– Да, само собой.

Мэйтленд Уилсон посмотрел на обугленную бумагу в пепельнице Уэйвелла.

– И что, порвать с Лондоном настолько просто? А Египет понимает, что он в том или ином смысле только что присоединился к Британскому Содружеству?

– Содружеству Наций, - поправил Уэйвелл.
– Это, Джамбо, несколько больше, чем изменение названия.

Мэйтленд Уилсон кивнул и уехал. Требовалось отдать приказы, связанные с началом операции. Уэйвелл думал, глядя на пепел, что на самом деле порвать с Лондоном далеко не так легко. Он знал, что сегодняшнее решение будет преследовать его долгие годы.

Северная Африка, недалеко от Мактилы [371] , линкор "Уорспайт"

– Приготовиться к открытию огня, - распорядился адмирал Эндрю Каннингем. Капитану Дугласу Фишеру послышалась некоторая раздражённость в его голосе, и он не ошибся. Адмиралу пришлось выбирать, и он проигнорировал Лондон. Приказы оттуда означали конец наступления. Уэйвелл уничтожил их и приказал, чтобы операция "Компас" продолжалась. Каннингем перешёл свой Рубикон, оставшись с Уэйвеллом и Содружеством. Его 380-мм орудия были готовы выразить самый решительный отказ от лондонского правительства Галифакса, какой только возможно вообразить.

– Готово, сэр, - Фишер увидел, как Каннингем утвердительно кивнул.
– Главному калибру открыть огонь по назначенным целям!

На краткое мгновение генерал Пьетро Малетти [372] подумал, что вернулся в детство, когда он впервые услышал поезда, проходящие через его родной город, Кастильон-делла-Стивьере [373] . Одно из самых ранних и ярких воспоминаний, хотя он не смог бы назвать ни время, ни обстановку - отец поднял его так высоко, что он увидел сигнальные огни поезда, проходящего в темноте, и услышал его гудок. Рёв наверху был таким же подавляющим, как и гудок локомотива много лет назад. Следом засверкала целая серия вспышек. В краткий миг между сном и пробуждением ему показалось, а не вернулся ли он в своё детство, в Ломбардию? Но когда он рассмотрел потолок блиндажа над собой, убедился, то вовсе нет.

Разрывы по всему лагерю, занятому группой Малетти, были заглушены детонацией крупнокалиберных снарядов, накрывших расположение ливийской группировки. По мощи ударов генерал предположил, что их обстреливают из морских орудий - наверняка это британский линкор, о котором сообщили из Александрии. После рассвета он должен сняться с места и двинуться вдоль побережья, продолжая обстрел. Мысль казалась безумной - по сравнению с огромными, достигающими неба сполохами 380-мм снарядов, разрывы от 84-мм гаубиц на его позициях выглядели игрушечными.