– Нет, Отец, вы глубоко ошибаетесь. На этот раз я согласна с сеньорой Д'Отремон, которая привезла мою мать. Я подпишу что угодно, чтобы вернуть Хуану свободу. Ему все равно, пусть не мешает его жизни, полной приключений такой пустяк, как жена. Я для него меньше тени, призрака, и хочу, чтобы призрак исчез. С вашего разрешения, Отец, я пойду в комнату ожидания и покончу с этим поскорее.

Легкой походкой Моника удалилась в комнату ожидания, а вскоре кто-то ее позвал:

– Эй, хозяйка!

Остолбеневшая от удивления, Моника остановилась у забора, отделявшего монастырь от суетного мира. С трудом верилось, что перед ней стоит смуглая фигурка Колибри, перескочившего через забор с удивительной проворностью, который подкрался тихо и незаметно. Его присутствие снова возродило в душе печаль.

– Колибри! Как такое возможно? Как оказался здесь? Как вошел? Перепрыгнул с улицы?

– Да, хозяйка, я должен вас увидеть, поговорить. Я три раза пытался пройти через большую дверь, но меня не пустили. Прыгнул на повозку, что там стояла, зацепился за ветки дерева, а затем наклонился и скрылся за листьями, потому что здесь без конца ходили сеньориты в белом. Я ждал вас, а потом спустился. Я поступил плохо, хозяйка? Я хотел вас повидать.

– Нет, Колибри, это не плохо.

Мягкая рука, с белизной хрупкого перламутра, опустилась на голову, поглаживая короткие кудряшки, и взяв Колибри за подбородок, заставила посмотреть в лицо, чтобы прочесть ответ в глубине темных глаз, и прошептала:

– С кем ты пришел, Колибри?

– Ни с кем, хозяйка. То есть, Сегундо отвел меня на «Люцифер», но там нет ни вас, ни хозяина. Он не хотел, чтобы я оставался на берегу, но я спустился по якорю, проник в лихтер с грузом, а когда лихтер перевез меня на пристань, то бросился бежать. Когда я бегу, хозяйка, никто меня не поймает. Я бежал побыстрее, чтобы меня не увидели с корабля, пока не добрался сюда.

– Нехорошо проникать в монастырь вот так. Это не мой дом, а место строгих правил. Проникать сюда запрещено законом. Хорошо, что тебя не видели.

– А я не могу остаться с вами?

– Нет. Ты должен вернуться к хозяину. Колибри, ты единственное, что осталось от моих счастливых дней жизни, от которой мне нужно отказаться. Для этого я приложу все силы. Я как раз шла в комнату ожиданий, где сидят моя мать и другая женщина, в надежде, что я подпишу документ, чтобы навсегда освободить Хуана.

– Капитана? Тогда вы не вернетесь на корабль? Вы бросаете меня?

– У тебя будут другие хозяйки в каюте «Люцифера», и ладони Хуана лягут на ладони других женщин, когда те возьмутся за штурвал, отправляясь на прекрасные острова, где жизнь словно дремлет, где нет ненависти и слез, на острова, где любовь как сон, где грех не кажется грехом. Иди, Колибри, иди. Возвращайся к хозяину.

Вздрагивая от волнения, сражаясь с волной нараставших чувств в душе, и с такой же силой пытаясь их заглушить, Моника оторвала смуглые ручки Колибри от юбки и подтолкнула обратно к высокой стене. На секунду Колибри задержался, словно повинуясь; затем снова подбежал к ней, жалобно умоляя:

– Нет, нет, моя хозяйка. Я не хочу других на «Люцифере». Хочу только вас и никого больше. Хозяин тоже не хочет.

– Как будто ты знаешь! Ты не можешь знать.

– Хозяин всегда думал о вас. С другой, бывшей хозяйкой, которая пришла ночью в тюрьму, капитан только ссорится.

– Возможно. Но они всегда мирятся. Они рождены друг для друга, и такова их любовь. Они любят, обижая, презирая, ставя ловушки, мстят, причиняют боль друг другу, но охвачены страстью!

Она беспокойно повернула голову, вслушиваясь в мягкий шум шагов в арках галереи, ограждавшей монастырский сад. Вдали, словно белые тени, шли две послушницы. Она вздохнула спокойнее, когда те ушли, но Колибри все еще стоял с ней.

– Они ждут, что вы подпишите бумагу против хозяина?

– Не против, Колибри. Наоборот, в глубине души он поблагодарит меня, что я разорвала соединяющие нас узы, и я заверю его, что моя жизнь в этих стенах.

– Но хозяину не нравится, что вас здесь заперли.

– Он сказал, что ему не нравится? Не лги, Колибри, даже ради жалости. Теперь иди, как вошел. Я хочу удостовериться, что никто не помешает тебе. Уходи, уже идут!

Она подтолкнула негритенка одновременно с голосом Отца Вивье, который сделал знак подойти:

– Вы все еще здесь. Моника, дочка, дамы очень обеспокоены.

– Отец сказал, что ты уже вышла, – проговорила Каталина де Мольнар. – Ты выглядишь плохо, моя Моника.

– Возможно, Моника не хотела нас видеть, – вмешалась София Д'Отремон. – Ты избегаешь нас?

– Нет, сеньора, – возразила Моника, пытаясь успокоиться. – Наоборот. Я шла по другой стороне. Я подпишу вашу бумагу. Удовлетворю вас немедленно.

– Хочу отметить, что это против моего совета, – сообщил Отец Вивье. – Мой долг оказывать Монике необходимую поддержку, чтобы она ясно понимала свои поступки.