— Ну и где связь? — спросил Игорь.

— Связь такая, что если зомби-вирус появится, а это уже само по себе дико обсуждать, но даже если появится, то в теплое время года от трупа, даже ходячего, за несколько суток не останется ничего функционального — зомби пойдут на корм мухам с бешеной скоростью. Будет как? Чем больше трупов, тем больше мух, там еще зверушки подключатся, пойдут на запах падали — и все. Нужно будет не зомби бояться, а стай голодных собак и волков. И еще, никогда в фильмах не понимал, как это зомби, гниющий ходячий труп, может незаметно подкрасться. Люди, которые сценарии пишут, они что, ни разу мимо трупа дохлой кошки летом не ходили? А человек пахнет так, что ни с чем не спутаешь, уверяю тебя. Даже рана гангренозная такое амбре издает, что ничем не заглушишь.

— А зимой? — поинтересовался Игорь, хотя примерно уже предчувствовал ответ.

— Зимой двухсоткилограммовая свиная туша в глыбу льда превращается за несколько часов, что уж говорить о человеке. Эпических битв стенка на стенку не будет.

— Это же для красоты и драматизма, — вступился за киношников Игорь.

— Да я понимаю… — ответил Фил.

Вот такие примерно разговоры вели Игорь и Фил каждый вечер, только дальше уже продолжали без алкоголя.

В отделе переезд Фила к Игорю, конечно же, восприняли юмористически, но вроде бы одобрительно. Молодой издевался над Игорем и Филом, всячески глумясь и подтрунивая и делая недвусмысленные намеки, хотя сам поцапался с родителями и собирался снимать квартиру на пару с каким-то из своих друзей. Игорь и Фил, в свою очередь, издевались над Молодым, картинно удивляясь, что у него могут быть друзья. Игорь Васильевич, узнав, как обернулись для Игоря поиски Филом квартиры, стравил несколько баек из бытности советского рабочего общежития, где одно время обитал. Но, глядя на то, как фонтанирует похабными шутками Молодой, все ж таки не сдержался и поделился мыслью, что дело молодое, а «статьи за это сейчас нет, так что живите». Сергей Сергеевич полностью одобрил такой поступок, Игоря он похвалил за то, что он пригласил Фила к себе, а Фила за то, что тот согласился на время переехать в, как он выразился, «человеческое жилье». Игорю он пояснил свое одобрение тем, что оба они — и Фил и Игорь — были уже на взводе, и то, кто из них первый полезет в петлю или начнет уже неизвестно какой по счету погром в отделе, — было лишь вопросом нескольких дней, если бы все оставалось по-прежнему.

Ринату Иосифовичу же было как будто настолько параллельно, если это не касалось его семьи или денег, что Игорь, Фил и даже Сергей Сергеевич и остальные его коллеги могли хоть целиком раскрасить отдел в радужные цвета или вывесить на трубе котельной полотнище со свастикой, настолько ему было все равно или настолько хорошо он делал вид, что ему все равно.

В домашнее обитание Игоря Фил внес несколько исправлений. Во-первых, оказалось, что Фил заядлый спортсмен, по крайней мере, делает пробежку по утрам, для чего встает на час раньше. Каждый раз, когда он собирался утром пробежаться по спальному району, он старался одеваться и двигаться в прихожей как можно тише, но именно эта осторожность заставляла Игоря просыпаться в холодном поту, потому что Фил шумел не как какая-нибудь большая собака, на чей храп и потопывания по дому уже не обращаешь внимания, а двигался он как что-то жуткое, типа змеи, заползшей от соседа по вентиляции, или чужого из одноименного фильма. После такого пробуждения Игорь уже не мог заснуть, зато делал все свои утренние дела гораздо раньше и приходил на работу гораздо более бодрым, чем обычно.

Во-вторых, Фил научил Игоря любить лук. Это было странно, потому что даже мать в свое время не смогла справиться с этой задачей. От нечего делать Игорь и Фил готовили вместе, и сначала Игорь всячески противился добавлению лука в жареную картошку или пережариванию лука для того, чтобы приправить им суп, но Фил, проявив неожиданную властность и отмахиваясь от Игоря, приготовил две сковородки жареной картошки — с луком и без — и дал Игорю сравнить. Скорее всего, дело было в том, что Фил нарезал лук очень мелко, а Игорь и его жена даже не пытались этого делать, потому что и родители жены, и родители Игоря внушили им отвращение к луку тем только, что во все блюда, кроме селедки под шубой, рубили луковицу на несколько частей и бросали на сковороду или в кастрюлю. Оказалось также, что Фил умеет жарить сумасшедшей вкусноты блины и оладьи, рецептами которых он так и не поделился, заявив, что должны же быть и у него маленькие секреты.

В-третьих, мышь, которую Игорь приручал с таким тщанием и иногда вставал ночью на нее посмотреть, когда жил один, прониклась к Филу гораздо большей симпатией и уже на следующий вечер после заезда Фила вовсю кормилась у него с руки. «Ты ее еще спать с собой положи», — предложил Игорь, когда Фил продемонстрировал, как мышь забегает к нему на ладонь, и дает себя погладить, и прижимает маленькие уши. Только в руке Фила Игорь смог разглядеть мышь как следует. Особенно поразил его контраст ума в ее глазах с тем, сколько мозгов могло быть в ее маленькой голове на самом деле.

Единственное, что слегка раздражало Игоря в Филе, — это его неприятие закрытых форточек. В каком бы помещении не появлялся Фил, он всегда открывал окно, из-за этого по дому все время гуляли нездоровые сквозняки. Игорь боялся, что подхватит воспаление легких, но вместо этого здоровье подкинуло Филу сюрприз, он сам, похоже, переусердствовал с приоткрытым окном в своей комнате и застудил левое плечо, это было Филу тем более неприятно, что через день им предстояло выезжать на очередной допрос.

Они прожили вместе полторы недели, еще день Фил жаловался на боль в левой руке, а Игорь открыто злорадствовал и говорил, что процедуры закаливания пора прекращать хотя бы потому, что им уже не по восемнадцать лет. Фил, в свою очередь, отвечал, что еще неизвестно, кто дольше протянет — он со своим остеохондрозом или Игорь со своим курением и малоподвижным образом жизни. Оказалось, что Игорь протянул больше.

Отвезти урну с пеплом Фила вызвался, конечно же, Игорь Васильевич. Эсэс был вообще против поездки в соседний город к женщине, которой Фил, а тем более его прах, были, может быть, безразличны. Игорь думал также, что если жена будет считать, что Фил просто пропал без вести, — будет лучше. Игорь думал еще, что было бы разумнее похоронить урну с пеплом где-нибудь на территории отдела и поставить какой-нибудь скромный памятник, но Игорь Васильевич решил иначе.

— Если тут каждому памятники ставить, мы тут по кладбищу бы ходили, — сказал с какой-то особенно мрачной миной на лице.

Игорю не понравилась эта фраза, она слегка расходилась с тем, что он нарисовал об отделе в своем воображении, и с его планами все-таки дожить до пенсии.

— Ты сам понимаешь, что говоришь? — спросил Сергей Сергеевич у Игоря Васильевича. — Ты понимаешь, что ей, может быть, не просто все равно, а НА САМОМ ДЕЛЕ все равно? Хочешь на актерскую игру посмотреть — в театр сходи, а давать наводку на отдел я не собираюсь.