– Доброго дня, господин Измирский!

– Здравствуй, Ковач!
– Иржи открыл двери номера и, не закрывая, прошел в гардеробную. Свободное время надо использовать с толком. Поэтому, надев на ноги высокие ботинки на толстой подошве и плотные штаны для прогулок, а на тело свитер и куртку с капюшоном, художник взял этюдник и вышел в гостиную. Оба охранника еще стояли у двери и разговаривали.

– Итак, джентльмены, - подошел к ним Иржи.
– Я собираюсь на этюды. У кого какие пожелания?

– Я иду с Вами.
– Тут же сказал Игнац.

Иржи скептически посмотрел на Ковача:

– В лакированных ботинках по болоту?

– Но господин Бернат будет сердиться, если я не стану Вас сопровождать!
– воспротивился охранник.

– Хорошо. Фаркаш - свободен! Ковач - бегом к администратору. Узнай для меня, можно ли нанять сейчас моторную лодку до водопада "Плачущей дриады"?

Бойцы развернулись и быстро ушли, а хозяин прикрыл дверь и щелкнул кнопкой телевизионного пульта.

Новостной канал, как всегда, рассказывал очередные светские сплетни. Граф, прислушиваясь к ним одним ухом, медленно заплетал свои густые волосы в толстую косу. Порывшись в кармане куртки, достал цветную банковскую резинку и крепко перетянул кончик. Слушая в исполнении захлебывающейся от восторга телеведущей очередные громкие заявления модного ныне гения современного кино, вспомнил, как этот весьма восхваляемый теперь человек сидел пьяным до невменяемости у него на кухне и просил очередного звезденыша господина Илеша замолвить за него словечко перед его патроном. Видимо, тот замолвил, поскольку гений сменил свою короткую стрижку на наращенные рыжие локоны и удлинил ресницы. Губы неярко отсвечивали матовым блеском, а маникюр поражал своей безупречной изысканностью и дороговизной. И теперь сей вполне успешный господин серьезно объяснял, почему в его фильмах сплошь ненормативная лексика и сцены насилия.

– Мы не должны прятать свои проблемы в тень, показывая народу клубнику в сиропе! Мы должны искренне и честно обнажать современные реалии, не стесняясь их кажущейся неприглядности и грубости. Но посмотрите, сколько внутренней силы в этих простых и незатейливых отношениях! Марек любит Жофию. Но Жофия, разлюбив Марека, уже полюбила Бенце. Марек расстроен. Конечно, он выпил с горя и пошел выяснять у Жофии, какого х.ра ей еще нужно, поскольку пиво он покупал постоянно и в достаточном количестве, да и дорогие сигареты два раза в месяц регулярно выкуривались ее неубиваемыми легкими. Жофия объясняет незадачливому кавалеру, что дом у Бенце больше, да и вообще, это - любовь! Горе и тоска разъедают душу Марека до такой степени, что, не удержавшись, он заносит кулак и подбивает бывшей своей возлюбленной глаз, падая при этом сам. По ступеням, разбрызгивая во все стороны драгоценный напиток, крупным планом летит бутылка с пивом. Это - экспрессия! Не интеллигентские рассуждения: быть или не быть, а если жить, что делать?!. Тут четко и ясно прослеживается динамическое развитие сюжета: на звук падающей посуды выходит Бенце. Видит две лежащие на полу и пытающиеся подняться фигуры. Но понимает все по своему: они помирились! Несколько энергичных слов, и синяк под глазом наливается у Марека. Происходит бурное выяснение отношений. Но каждая история должна иметь свое положительное и счастливое завершение. Представьте: маленькая и уютная кухня. Стол. На нем - бутылки с пивом. Радостная Жофия сидит между двух помирившихся друзей, и все вместе, сдвигая бокалы, пьют за любовь!

– Какой пафосный финал!
– подольстилась ведущая, а Иржи передернул плечами и произнес:

– Редкостная мерзость. Но насколько часто встречается в жизни...

Он уже хотел переключить канал, но популярный режиссер исчез, и начались последние новости.

– А теперь мы снова хотим порадовать истинных ценителей прекрасного! Департамент безопасности наконец договорился с владельцем коллекции редких ювелирных изделий средних веков. И она, исходя из возможности посещения большим количеством народа в ближайшем будущем, разместится в выставочном зале суперсовременного отеля "Хрустальная звезда". Билеты уже в продаже! Смотрите наши выпуски, и вы все узнаете первыми!

Быстро вернувшийся Игнац обрадовал художника.

– Лодка нас ждет!
– Ковач, глядя на Иржи, светился искренней улыбкой.

– Замерзнешь.
– Прокомментировал художник его наряд.
– Мне для этюдов нужно несколько часов.

Ковач весело кивнул головой:

– В прокате мне обещали положить в лодку сапоги и дождевик. Для вас я тоже взял, на всякий случай!

– Заботливый ты мой!
– Буркнул Иржи, запирая номер.
– Идем.

– Хотите, я понесу Ваш этюдник?
– забежав вперед, поинтересовался охранник.

– Свои вещи предпочитаю носить сам.
– Вежливо приподняв уголки губ, ответил тот.

Новенькая моторка завелась с полоборота. Вежливый дядька рассадил гостей, и они помчались по озеру. Закутываясь во взятый Ковачем плащ, художник улыбнулся. В лицо бил свежий весенний ветер, и водяные брызги весело летели не только в разные стороны, но и на одежду. Иржи искоса посмотрел на охранника. Тот, подставив лицо солнцу и прищурив глаза, наслаждался быстрым полетом катера. Иногда, прыгая с волны на волну, тот неожиданно проваливался вниз, а потом взлетал вверх, словно на качелях. Художника слегка затошнило, а охранник лишь довольно улыбался.

– Тебе нравятся водные прогулки?
– прокричал сквозь шум Иржи.

– Я служил в морском десанте. Мы плавали постоянно и на чем только можно.
– Откликнулся Игнац.
– Иногда целый день по пояс в холодной воде. Поэтому Вы не волнуйтесь. Со мной ничего не случится. Просто дань прошлому. Можно сказать, ностальгия.

– Как супруга?
– Немного подумав, спросил Иржи.

– Радуется!

– Чему?

– Что я сейчас работаю с Вами.

– Интересная и не поддающаяся анализу логика.
– Пробормотал себе под нос Иржи и замолчал.