– Они сильнее, но я бы не побоялся бросить вызов обществу, если б знал, что в случае проигрыша мне грозит просто смерть, или будет возможность самому уйти из жизни. А вам сопротивляться вообще бессмысленно, ведь наверняка дадите мне умереть только, когда сами этого захотите.

– Умный мальчик. Но ты всё равно делаешь много ошибок. А мои наказания часто весьма болезненны и вредны для здоровья. Да и фантазия у меня, поверь, ну ооочень богатая в этом отношении.

– Я просто пока не знаю, как правильно тебе служить, Госпожа. Но я научусь.

Я смотрела в красные глаза и знала, что тёмный эльф говорит искренне. На самом деле я вполне довольна такой непокорностью – это значит, что он не сломлен и не станет бездумно выполнять приказы. Но учить разумному послушанию мужчину всё же необходимо. Убрав наконец ногу с его груди, велела рабу подниматься, открыла портал, и мы оказались в жилых покоях.

***

Прохождение портала оставило Вэрсу довольно неприятные воспоминания: ощущение полёта в пустоте, лёгкий звон в ушах и кратковременная дезориентация. Новое помещение явно было жилым. Взгляду открылась большая комната с мягким освещением, на полу лежало множество пушистых ковров, на стенах тоже висели ковры, но более тонкие и красивые. Посреди комнаты стояла естественная перегородка – с одной её стороны находилась общая зона со столом, стульями, какими-то сиденьями и лежанками с высокими мягкими спинками (потом он узнал, что это кресла и диваны), а с другой, судя по выглядывающему краю огромного ложа, личная, в стене которой виднелась дверь в ещё одно помещение. По отсутствию окон он понял, что они всё ещё в пещерах.

Повелительница наблюдала за ним, видимо, давая немного времени осмотреться, затем дошла до ближайшего мягкого сиденья и с удовольствием опустилась в него. Заметив движение краем глаза, Вэрс перевёл взгляд на ту, которой отныне принадлежали его жизнь и смерть. Сидящая девушка с интересом рассматривала его, он в ответ тоже скользнул взглядом по соблазнительному телу.

Только сейчас заметил, что она одета в любимый тёмноэльфийками облегающий костюм из очень дорогой и прочной ткани – паучьего шёлка, только цвет был тёмно-зелёный, а не чёрный, как обычно. Мужчина вновь испытал смущение, поймав себя на мысли о том, как плотно одежда облегает тело, обрисовывая его во всех подробностях. Отчасти он понимал, что такая реакция обусловлена не только физической притягательностью девушки, но и воздействием божественной сути, но сделать с собой ничего не мог. А насмешка в глазах хозяйки говорила, что она всё это прекрасно понимает и забавляется его смущением.

– Сними пояс с оружием и отдай его мне.

Что? Лишиться верных клинков? Его защита и так ослабла с исчезновением магических сил! Вэрс непонимающе смотрел на Богиню и медлил с выполнением приказа. Воин никогда по доброй воле не расстаётся со своим оружием! Он, конечно, даже безоружный далеко не беззащитен, но исполнить приказ – всё равно что отрезать часть себя. Девушка тяжело вздохнула, недовольно сжала губы и протянула руку, при этом приказав ему замереть. Волна отчаянья накрыла, когда дроу увидел, что оружие материализовалось в изящной ладони, и одновременно почувствовал не только исчезновение привычной тяжести с бёдер, но и свою полную неподвижность. Его тело больше не подчинялось хозяину!

– Раздевайся – я хочу лучше ознакомиться со своим подарком.

Вэрс пытался сопротивляться чужой воле вопреки всякой логике и осторожности, но руки легко начали избавляться от одежды: на пол полетел плащ, жилет, рубашка. Как же просто боги могут управлять смертными! Очень быстро на теле осталось только исподнее бельё и руки уже взялись развязывать шнуровку, когда прозвучал приказ остановиться. Мужчина еле заметно облегчённо выдохнул – тяжело перенести подобное унижение. Интересно, если она прикажет телу возбудиться, это тоже произойдёт мгновенно и без моего сознательного участия? Но тут же понял, что вовсе не горит желанием узнать ответ на свой вопрос. Да и нет необходимости отдавать такой приказ, с грустью сознался дроу сам себе – её присутствие действует совершенно недвусмысленным образом. Он уже и смущаться перестал за реакции собственного тела.

Тем временем его мучительница обошла вокруг, оценивающе разглядывая и усмехнувшись, когда взгляд её опустился чуть ниже пояса. Она даже потрогала мышцы на руках, что напомнило дроу невольничьи торги, когда вот также ощупывают будущее приобретение, проверяя его пригодность к работе, легко провела ладонью по груди и животу, отчего сердцебиение у Вэрса участилось. Закончив с осмотром, хозяйка вернулась в кресло.

– Ну что ж, как я и предполагала, у тебя хорошее тело. А теперь слушай внимательно. Мне не очень хочется делать из тебя безвольное существо, но я не потерплю неподчинения приказам. И пока даю время подумать и сделать выбор – либо добровольно и беспрекословно подчиняешься, либо это делает твоё тело без участия сознания. Я надеюсь, ты уже прочувствовал всю «прелесть» подобной ситуации? По глазам вижу, что да. И следующий вопрос – это мысли. Как думаешь, кто помог Ллосс вычислить всех недовольных её властью? Ага, понимаешь. Так вот, ты уже не единожды оскорбил меня своими размышлениями и будешь наказан – как раз появится время на оценку ситуации. Иди за мной!

Поднявшись с кресла, Богиня направилась в сторону кровати, а дроу дёрнулся за ней, как на поводке. Всё ещё не отпускает… Интересно, какое может быть наказание на постели? Не изнасилует же она меня… Вэрс с запозданием понял, что опять допустил промашку в мыслях, потому что хозяйка резко обернулась и с шипением произнесла:

– Поверь, мне нет необходимос-с-сти принуждать мужчин к близос-с-сти! И в мою постель ты попадёшь, только если будеш-ш-шь меня об этом умолять… долго и убедительно!

Вот дурак, разозлил на свою голову! Девушка резко толкнула его к одному из опорных резных столбиков, и Вэрс довольно чувствительно приложился головой и спиной к рельефу. По приказу богини руки взлетели вверх и он почувствовал, как запястья оплели и притянули к столбу верёвки, явно магического происхождения. Такие не порвёшь и не ослабишь. Следующая верёвка обвилась вокруг горла, но не слишком туго и дыханию не мешала. И всё же от осознания собственной беспомощности в груди стало тесно.