— Что не кончится? — насторожилась Лариса.

— То, что она у Гены деньги просила.

— Много просила?

— Не знаю, но Шатров такой жадный, что ему и рубля жалко на дочь потратить.

— Хорошо, давайте вернемся к делу. Насколько мне известно, — сухо сказала Лариса, — Яну не переполняли материнские чувства, раз она стремилась избавиться от ребенка и даже сомневалась, забирать его из роддома или нет.

— А что же ей оставалось делать? — кинулась защищать свою товарку Канарейкина. — Если этот подлец отказался на ней жениться!

Ларисе стало совсем уж смешно оттого, что Канарейкина, как и при жизни Ковалева, по словам многих, сейчас пыталась строить из себя порядочную девушку, невинно соблазненную коварными злодеями.

— Он же ее из дома выгнал и сказал, что не станет помогать воспитывать ребенка. Что еще было делать? С двумя детьми на руках, одна, никому не нужная! — продолжала причитать Марина.

Лариса чуть не заплакала, слушая душещипательные рассказы о нелегкой судьбе проститутки.

— Тем не менее она оставила ребенка, — сказала Лариса.

— Вот видите! — обрадовалась Канарейкина. — А говорите, у нее не было материнского чувства! Я же говорю, она любила его. Потому и ребенка оставила.

Это смелое заявление показалось Ларисе совсем уж абсурдным.

— Почему, кстати, она не сделала аборт?

Марина улыбнулась.

— Она пыталась его сделать, Шатров даже денег дал. Но Янка всегда была немного с прибабахом и аборт делать не стала. Ей плащ хотелось купить и погулять с недельку. Поэтому она обманула Генку и сказала, что сделала аборт. А на самом деле нет.

— Ради вещей она пошла на это? — изумилась Лариса. — Но какой же надо быть…

— ..дурой, правильно, — с готовностью подтвердила Марина. — Но свою голову-то не поставишь.

Потом пришлось рожать. А она пила прямо до самых родов, представляете?

— И ребенок родился нормальным?

— Вроде бы да. А почему он не может быть нормальным? Янка — баба крепкая. А насчет того, что отец — Шатров, это я вам точно говорю. Мне Янка всегда говорила, что это шатровская работа. Его это ребенок, его, точно вам говорю!

— Хорошо, не будем спорить, — Лариса поняла, что здесь, кроме эмоций, никаких веских аргументов она не услышит. — Давайте лучше поговорим вот о чем. Каким вы видите Шатрова как человека?

Мог ли он пойти на убийство, чтобы оградить себя от претензий Ковалевой?

— Вы знаете, я раньше хорошо к нему относилась, — призналась Канарейкина. — Он, в общем, . добрым был. Когда деньги были, он выпивку покупал и ночевать разрешал у него остаться, и в ванне искупаться… Только денег у него мало было. Зато душа была, — вздохнула она. — Деньги-то всех портят, это уж известно!

— А потом?

— А потом он подниматься начал, крутым стал! — в голосе Канарейкиной послышались нотки зависти и презрения. — И сразу скурвился. Старых друзей забыл сразу, загордился! К нему теперь на сраной козе не подъедешь, что ты! Мог бы вообще-то и деньжат нам с Янкой подкинуть!

— Но с какой стати он должен это делать? — резонно заметила Лариса.

— Так все ж друзья старые! Ну ладно еще Янке не давал, он жмот, понятно! Но на ребенка-то мог бы выделить?

— Но ведь он отказался признать этого ребенка, — отметила Лариса.

— Потому и отказался, что сволочь. Мразь! Скотина! Выбл…! Правильно Янка его называла! Правильно ему грозила! Таких тварей просто расстреливать надо, которые детей своих бросают! — начала расходиться Канарейкина.

— Но здесь все-таки не та ситуация, чтоб его можно было обвинять, — попробовала убедить Канарейкину Лариса, но на ту не действовали никакие разумные доводы.

Она тупо твердила одно, и глаза ее горели ненавистью:

— Козел он, и больше никто!

— То есть он вообще денег не давал?

— Ну вообще-то он Янке кое-что подкидывал, — согласилась Канарейкина. — Так для него ж это мелочь, ерунда! А ей за эти деньги год вкалывать, на улице м… морозить! Думаете, легко это, на улице-то стоять? Знаете, каково?

— Не знаю и абсолютно не хочу знать, — холодно ответила Лариса, не пытаясь даже представить себе такую фантастическую ситуацию, когда ей придется выйти на панель. — И все-таки она продолжала его атаковать?

— А как же! Думаете, легко женщине чувствовать себя несправедливо брошенной? В то время, когда он на какую-то там фитюльку деньги тратит!