Дождавшись, когда она достигнет почти что середины тропы, я поспешно метнул в неё свой оставшийся нож, который с жалким звуком отлетел куда то в сторону. Сделав несчастное лицо и закричав что то нечленораздельное я размахивая своими клинками бросился на неё. А она продолжала все так же улыбаться. Однако не добегая несколько шагов, когда наши клинки должны были вот, вот столкнуться, я резко установился и то же улыбнулся ей в ответ. Мое поведение её немного ошарашило и она тоже замедлила свое вращение клинками, а я уже наносил спаренный удар снизу в ноги и в подбрюшие. Как только она опустила свои руки я дыхнул ей в лицо. Реакция последовала мгновенно, она нанесла удар мне в голову уже падая навзничь, я не успел уклониться, а только сдвинулся чуть - чуть в сторону, по этому моя голова осталась целой, а левая рука повисла как плеть и я перестал её чувствовать. Из рукава закапала кровь. Леди лежала с одеревеневшим лицом и превозмогая действие шипа тихо произнесла:

– Ты оказался хитрее чем я думала. Мой шип в твоих руках. Я умираю, поцелуй меня на прощание.

Я сделал вид, что склоняюсь над ней, но в самый последний момент отпрянул в сторону. Шип отравы просвистел возле моего уха и с тихим всплеском упал в трясину. Я оторопело подумал, как же так, ведь если видеть своего врага, то промахнуться невозможно, а она промахнулась, неужели в самый решающий момент у неё закрылись глаза или она потеряла сознание? И вновь к действительности меня вернул её слабый шепот: - Запомни меня такой, на всю жизнь запомни и не будет тебе отныне покоя... она говорила ещё что то там, но я уже не слушал её. Слабость навалилась на меня и я стал медленно заваливаться на упавшую женщину, и что бы предотвратить это я оперся на один из своих клинков, который с характерным треском вошел в её грудь. Она вскрикнула:

– Темные воды Стикса, я чувствую их, так вот в чем причина твоей победы над отравой.

Она ещё раз вскрикнула, дернулась и затихла. Последнее что я видел, это силуэт бородатого старика, что возник из ниоткуда. Очнулся я от того, что кто то терся об мой подбородок и урчал, требуя свою долю каши. Я рывком сел, приготовился скривиться от неминуемой боли, но её не было. Неклюд сидел возле костра и варил кашу.

– Не думал, что ты справишься с ней. Сколько уже таких как ты молодых, смелых и отважных она погубила. Кого своими чарами, кого взяла силой. Ты устоял. И учти, кашу я варю не для тебя, слишком много чести, а для Весельчака. Хватит и того, что я залечил твою рану. А кольчугу свою выбрось, дрянь а не кольчуга. Оденешь вот эту, я забрал её из седельного мешка Лолит. И почему она её не одела?

А я сидел у ласкового костерка и грелся его теплом, а ночной охотник щекотал мой нос своим мехом, все норовя пристроиться на моей груди....

Утром я проснулся голодным. Но котелок был пуст. Неужели этот маленький проглот все съел сам? Пришлось заново разводить костер и варить кашу. Не сразу, но я заметил, что нахожусь в какой - то пальмовой роще, вдали от тропы, по которой двигался. Мой конь был тут же рядом и с хрустом жевал зерно в торбе.

– Спасибо Неклюд, что позаботился о моем спутнике и за лечение спасибо.

И опять я не успел задать ему ни одного вопроса, а так хотелось.

Ближайшее жилье оказалось всего в паре часов неспешной скачки. Мы прибыли на почтовую станцию и по совместительству постоялый двор, где я сам расседлал коня и решил устроить себе настоящий полноценный отдых. А главное я заметил во дворе небольшой сарайчик, который мне живо напомнил деревенскую баньку. Эх, смыть бы с себя всю грязь и пот, что накопились за те несколько недель пути, что я провел в дороге. Мне было странным замечать, что на смену ранней весне, когда я выехал из Стикса уже пришло почти что лето, или Неклюд так долго меня лечил, что время для меня пролетело незаметно? Прихватив изрядно потяжелевший седельный мешок, я сразу же направился в снятую комнату. Вскоре ко мне пожаловал сам хозяин заведения и по совместительству начальник станции. С порога он сразу же мне предложил воспользоваться услугами баньки и прачки, которая сможет и заштопать мои вещи,

– А то вы сучком в лесу свои доспехи порвали и рубашку тоже,- а я понял, что от расспросов мне не отвертеться. Заказав обильный завтрак, который постепенно перерос в обед, мы мило в течение нескольких часов побеседовали с хозяином.

Новые люди здесь были редкость, никто пока особо не рвался селиться на границах с проклятыми землями и осваивать эту территорию. Если коротко, то наш разговор свелся к следующему:

– Несколько недель назад у нас в округе появились лихие люди, которые пытались завести здесь свои порядки, а пару недель назад их головы были обнаружены на пограничной тропе. Видимо бедолаги напоролись на "того кто принимает решения", а ещё были найдены возле той же тропы четыре лошади из тех, которые разводят самиры. Как они сюда попали никто не знает, но лошади исправные, с почти полными седельными мешками, да вот только хозяева куда то исчезли, хотя один из местных говорит, что на тропе в трясине была схватка. Да и у вас вон доспех как будто ножом или клинком располосован. Ничего не расскажете?

– Уважаемый, да рассказывать то собственно говоря и нечего. Я еду из Стикса, никого не трогаю, а тут как выскочат на меня какие то лихие люди, я так испугался, так испугался, а потом какие то кочевники на меня накинулись, видимо им моя коняшка приглянулась... А главное я сам то никого не трогаю, еду себе так спокойно...

– А как мне вас то величать молодой человек?
– Да очень просто, сэр Арг из дома лорда Хорха...

А тут подоспело известие, что и банька протоплена и готова. Баня топилась по черному, но это меня нисколько не напрягало, наоборот вспоминалось мое босоногое детство. Смывая с себя обильную пену от щелочного камня я наконец то увидел, что у меня на левом плече рубец, след от рубящего удара Лолит, который я так позорно проворонил и не отбил. Судя по всему мое лечение было действительно долгим, но я этого ничего не помнил, да и рука ни как не беспокоила. Либо я все время лечения спал, что мало вероятно, либо Неклюд лечил меня своей волшбой. Как бы там не было, я вышел из бани чистым и умиротворенным, что чуть было меня не погубило.

Надо ли говорить, что с оружием я никогда не расставался, даже в баню взял с собой один клинок. Конечно если б были метательные ножи, то я обошелся бы и ими, но увы, я остался без них. Так вот, клинок я не сразу повесил на пояс, а держал в левой руке, а в правой у меня был узелок для прачки. Меня поразил пустынный почтовый двор и странная тишина, но я не придал этому значения, а потом на меня из за угла станции выскочил этакий громила с оглоблей от телеги. Увидав меня он радостно гыкнул и трусцой понесся в мою сторону, только когда он подбежал уже достаточно близко я наконец то заметил, что оглоблей он крутит над головой и намеревается ею проверить крепость моего тела.