Сознание возвращалось очень медленно, как утренний лучик света, робко шарящий в потёмках. Наконец, Акош почувствовал, что он всё ещё жив. Чудовищная боль, от которой буквально разламывалась голова, была прямым тому подтверждением, так как мертвецы не способны ощущать боль. Акош, напрягшись, пошевелился – и понял что лежит ничком в куче мусора. Грязь набилась в рот, в ноздри – и даже в уши. Когда он смог, наконец, приподняться и встать на четвереньки, непреодолимое желание проблеваться, охватившее его естество с самых первых мгновений, взяло верх, и Акоша вырвало. Тогда, почувствовав некоторое облегчение, он встал и, пошатываясь, пошёл к своему подъезду, с каждым стоном посылая мысленные проклятия Липоту, который, несомненно, был причиной происшедшего. На ходу Акош ощупал себя, проверил карманы. Бумажник, мобильный телефон, золотые украшения – всё было при нём, значит, с момента падения, о котором свидетельствовала запёкшаяся кровь на голове, прошло совсем немного времени, что подтвердили часы, оказавшиеся в рабочем состоянии. Шатаясь, он вошёл внутрь, и, держась одной рукой за перила, начал медленно, одну за другой, отсчитывать ступени, которые, наконец, привели на второй этаж, в родную квартиру. Отперев дверь своим ключом, Акош, не отвечая на расспросы супруги, прошествовал в спальню и, едва сняв куртку, рухнул на постель, даже не разуваясь, чтобы проспать почти двенадцать часов подряд.

В Трнаве они были ещё до полудня. Рейсовый микроавтобус, следовавший через Чахтицы 3 , доставил Энё и Клару в эту вполне заурядную деревеньку, известную миру лишь из-за её былой госпожи, графини Надашди, урождённой Батори, или, как упрощали любители книг о вампирах, графини Дракулы.

– Туристы? – спросил по-венгерски занимавший соседнее сиденье мужчина, судя по всему, местный житель. Его тёмное от загара лицо, прорезанное ранними, но глубокими морщинами, и мозолистые руки с грязью под ногтями свидетельствовали о том, что он, как и его предки, был крестьянином. Бросив взгляд на опустевшие пластиковые пакеты и сумки, сложенные в одну, выглядевшую получше и почище прочих, Энё пришёл к выводу, что их владелец, должно быть, возил выращенный им товар на продажу в Трнаву.

– Да, хотим увидеть вампиров, – ответил Энё, чуть улыбнувшись.

– Вампиров там сейчас, считай, и нет. Едут, правда, разные гниды, вроде сатанистов, молятся там чёрным козлам и прочей нечисти…

Крестьянин не договорил – правая ладонь Энё, описав широкую дугу, опустилась ему на спину. Послышался звучный шлепок. Кто-то из пассажиров бросил любопытный взгляд через плечо, но тут же отвернулся. Энё, не мешкая, наклонился через проход и вдавил собеседника лицом в подголовник кресла из переднего ряда. Когда тот попробовал сопротивляться, он встал и, сменив руку, удерживавшую захват, опустил правую в карман куртки, где у него находился пружинный нож. Щелчок выбрасываемого лезвия, даже не видимого со стороны, прозвучав неестественно громко, принудив противника покорно обмякнуть.

– Что там происходит? – спросил по-словацки водитель. Энё, разобравший, скорее, суть вопроса, нежели слова, широко улыбнулся в ответ и, по-приятельски хлопнув крестьянина по плечу, выпрямился.

– Мадьяры! – ответил он. – Мы – просто мадьяры.

Вскоре показались Чахтицы – обширное селение, застроенное одно-двухэтажными домами, располагавшееся между зелёных холмов. На вершине самого высокого из них, более напоминавшего гору, можно было рассмотреть руины каменного замка. Энё каким-то неведомым науке чувством ощутил, что именно там находится цель их путешествия, и что только там он сможет получить ответы на мучающие его вопросы.

Микроавтобус остановился только затем, чтобы высадить двоих пассажиров – и немедленно поехал дальше, словно торопясь как можно быстрее покинуть проклятое место.

– Пойдём. – Энё одел на плечи рюкзак и помог хрупкой Кларе, попросту севшей на асфальт и просунувшей руки в лямки, подняться. Ему всегда нравилось демонстрировать свою силу в её присутствии, а Клара, в свою очередь, всегда находила повод обратиться к нему за помощью. «Кто мы, если не семья?» – неоднократно задавал он себе вопрос, но всегда получал неутешительный ответ. Пока они зависимы от наркотиков и от Эркеля, им никогда не стать нормальной парой. Клара, у которой уже было два аборта, один из которых – от Энё, окончательно утратила возможность иметь детей, а он, обладая справкой о психическом расстройстве и судимостью, просто ожидал своей очереди, чтобы отправиться в «зону». Возможно, когда придёт это время, она дождётся его освобождения, а возможно, что лишь получит от тюремных властей лаконичное уведомление, в котором сообщат, что её сожитель, Энё Негьеши, умер такого-то числа «по неустановленным причинам» или «вследствие заражения крови», да вообще по любой из десятков причин, которыми обычно прикрывали многочисленные убийства, происходившие за решёткой. Вырваться из этого порочного круга было не под силу никому, однако Энё, помнивший и другое, безвозвратно ушедшее от него, время, втайне рассчитывал на помощь потусторонних сил. Пока те ничем себя не проявили, и он умело маскировал свои эфемерные мечты и связанные с ними планы под желание избавиться, наконец, от преследующих его наваждений. Клара, отлично изучившая его за то время, что они провели вместе – о, то были чудесные, наполненные телесными наслаждениями, дни и ночи, казалось, не имевшие конца, – конечно же, видела своего любимого насквозь, но молчала. Как и все женщины, она привыкла повиноваться мужчине, никогда не оставляя надежды, что тот, наконец, поймёт, насколько он заблуждается. Энё искренне разделял её мнение, отчаянно моля всех богов о том, чтобы путешествие в Чахтицкий замок, наконец, дало определённый ответ на все вопросы.

Подъём по немощёной дороге, местами присыпанной гравием и крупными, скользкими из-за недавнего дождя, булыжниками, ступать на которые было опасно из-за угрозы падения, оказался неожиданно долгим и трудным. Дважды они делали привал, во время которого бессильно лежали на обочине, куря сигареты, то и дело бросая полные злости взгляды на всё никак не приближавшиеся развалины.

– Говорят, она убила сотни девушек. Пытала их раскалённым железом, отрывала от тела огромные куски, выпускала кровь из своих жертв и купалась в ней. – Клара выдохнула струю дыма, лёжа прямо на рюкзаке, который так и не снимала. Энё невольно проследил за её взглядом. Полуразрушенный замок, едва видневшийся вверху, на фоне поросшей травой вершины казался обломанным зубом, выплюнутым на зелёное сукно биллиардного стола.

– Это правда. Её даже в Книгу рекордов Гиннесса внесли. Однако, – в Энё проснулся несостоявшийся историк, – не всё в этом деле чисто. Палатин Турзо, расследовавший дело, был должен ей огромную сумму денег – и, таким образом, смог избавиться от необходимости вернуть долг.

Конец ознакомительного фрагмента.