— Я выжил любимая — слабо улыбнулся Русич разбитыми губами. — И рад тебя видеть. Очень рад, честное слово русича.

— Я тоже рада тебя видеть. Ох, надо будет быть тебе осторожнее. Но весь в дырках. Весь.

— Это царапины — отмахнулся он. — До свадьбы заживет. — Продолжал говорить улыбаясь.

Александр принес им еды, и друзья приняли ее с благодарностью. А его дочь все не унималась.

— Вот будешь весь в шрамах. А я буду все время тебя перевязывать. Волноваться за тебя. Буду рядом.

Стоявший рядом отец, слушая дочь понимал, что ее слова в их первый совместный ужин. О том, что их ждет не легкая жизнь. Прекрасно это понимает. Чистая правда. А не детский вымысел.

На слова своей девушки. Арног взял ее ручки в свои окровавленные руки и поцеловал их. — Мне приятно, когда такие нежные и милые ручки ухаживают за мной. Я всегда буду рад их уходу.

Она покраснела, но продолжила перевязку. Убрав его руки.

— Нам надо вернуться на стену, и навести там порядок — обратился он к друзьям.

— Снова уходишь?

— Да милая. Но как закончу все дела, вернусь сразу к тебе.

Он поднялся и только сейчас почувствовал боль во всем теле. Особенно ныл висок, кололо в руке. Там где латная перчатка порвала кожу на ладони. И пульсировало плечо. Помогая подняться остальным. И накинув легкую кольчугу, принесенную кем-то из солдат так же с помощью других. Поев на ходу, они взобрались на скользкий от крови камень. Там их уже ждал Люк.

— Все сделано — попытался встать по стойке смирно.

— Брось это Люк. Выкладывай. — Махнул рукой Скор. Парень чуть расслабился на его слова.

— Около пяти сотен убитых. Столько же раненных. На стене сейчас не больше шести сотен. Это, учитывая, что легко раненные остались тут. С других стен прислали гонцов. Дела у них там не так уж и хорошо. Более восьми сотен убитых и меньше пяти на стенах. Такие же ситуации и на других участках.

— Хорошо. Благодарю. Последняя просьба. Пусть спускаются все те, кому нужна даже самая маленькая помощь. Даже если он палец поцарапал — Арног подошел к французу и добавил. — И перевяжи свои раны.

— Это царапина — попытался увильнуть тот.

— Все равно. Переведи дух, поешь и отдохни. Но перед этим отправь гонцов на другие стены с отчетом. А то мы на вашем, не особо сильны. И будешь внизу, пусть поднимутся способные держаться на ногах десятники и сотники. И хотя бы один способный говорить на общем. Что-то уже много поручений.

— Я справлюсь.

Парень удалился.

— Толковый паренек — кивнул в сторону удаляющегося Люка, Роствуд. Вновь облокачиваясь на стену.

— Это да. То, что остался в живых тоже о многом говорит. Ладно, ты пока сиди — сказал русич. — А мы со Скором, обойдем стену.

— Ну да. Сиди, гляди на трупы врагов. Вот зрелище. Да идите уже. Я пока песенки про себя спою.

Друзья улыбнулись и разошлись. Русич, проходя мимо уставших солдат, хлопал их по плечу. И они отвечали ему слабой улыбкой. Если замечал, что воин ранен. Жестом указывал рукой вниз. Если не подчинялся, то проводил рукой по шеи. Этот жест точно срабатывал. Вернувшись, увидел вокруг Роствуда рыцарей, воинов которые вернулись. Значит раны не серьезные. Не которое из них ели, уже поднявшись на стену. Обратно уже шел и Скор. Возле англичанина стояла одна из сестер Катрины. Подойдя ближе, услышал, как один из солдат объясняет Роствуду.

— Держать в руках оружие и готовых вступить в бой четыреста тридцать два человека. Это без тех, что сейчас внизу.

— Насчет раненых — заговорила женщина в коричневой монашеской рясе. — Около трех сотен защитников, смогут вернуться в строй при первой необходимости. Около пятидесяти придется отлежаться в нашем лазарете. И около сотни не доживут до утра. Мы будем делать все возможное, что бы уменьшить это число. Но мы не все сильны. — На последней фразе она тяжело вздохнула.

— Как вас зовут? — Спросил Арног подойдя.

Женщина повернулась к нему. И чуть наклонила голову набок. — Мое имя Джуан.

— Чем занимается ваш орден — он украл внимание сестры, пока друзья разбирались с остальными офицерами.

В ответ она сначала улыбнулась на его вопрос. — Не буду утомлять вас долгими рассказами об основание нашего ордена. Скажу лишь, что наш орден помогает обездоленным и забытым в этом мире. В нужное время мы лекари и поддержка человека.

Арног кивнул, оценивая вложенную роль этих самых сестер Катрины. — Спасибо вам за все. Вы делаете великие дела.