— Вот и хорошо. А друг ваш остался ночевать у Лилы. Очень хорошая девушка. Ох, грехи молодости — смех получился натянутым из-за тяжести, которую он нес.

— Возможно, его детская мечта сбылась — улыбался русич.

— О-о-о-о-о-о. Это уже не детская мечта. Мечта мужчины.

— Вспоминаете свою молодость?

— Поймал меня.

Уложив в общую кучу свою ношу, они направились дальше на помощь.

— Когда собираетесь покинуть нас? — Спросил старейшина. И Арног ответил прямо.

— Сегодня.

— Как? — От неожиданности старик остановился. То же пришлось сделать и русичу. — Сегодня — повторил он.

— Но вы же только избавили нас от напасти. Мы даже не успели вас, как следует отблагодарить.

— Вы уже отблагодарили нас. Вчерашняя ночь, вернула в наши души мир. И нам не помешает припасы в дорогу.

— Конечно. Конечно — бормотал Агракон. Новость его шокировала, и он не собирался этого скрывать. — А твои братья, они знают?

— Пока нет. Я не хочу вас расстраивать, но думаю что это лучший вариант.

Агракон внимательно посмотрел на Арнога. Молчание затягивалось. — Ты выглядишь по-другому. В тебе что-то изменилось — он продолжал, рассматривая русича. — Что-то светлое — бормотал старик тихо. — Неужели новая цель в жизни? Нет — снова забормотал он и вскинул руки, словно разгадал загадку. Сейчас он не выглядел таким старым и уставшим. А был наполнен радостью мальчишки, что смог разгадать взрослую загадку. — Новый смысл жизни!

Улыбка растянулась на губах русича. Он подошел ближе к старцу положил свои мозолистые руки ему на плечи и тепло открыто сказал.

— Сегодня я проснулся с новым взглядом. Вчера зло было побеждено. Не смотря на то что в поединки оно победило.

— Было зрелищно — усмехнулся Агракон.

— Но отец. Сегодня я проснулся в мире. Маленьком. Совсем крохотном. Но в мире и гармонии. И жажда что бы так было повсюду наполняет мое сердце.

— Замечательное стремление. И не смотря на то, что мы лишь маленькие люди. В наших силах вершить великие дела и подвиги. Я верю, в твою мечту сын и всем сердцем желаю исполнение ее. Иди ко мне сынок.

Названые, отец и сын обнялись крепко и искренни.

— Пусть это прозвучит не грубо, но теперь я сам готов отправить вас в путь — хлопал старец, по широкой спине русича, приговаривая. — Смотри почти все вы в сборе.

Арног обернувшись, увидел подходящих Скора с Гирном.

— Я оставляю вас.

— Что это вы тут так тепло обнимаетесь? Неужто ты решил остаться в этом селение? — Серьёзно спрашивал Гирн, смотря на удаляющегося, улыбающегося Агракона.

— Нет. Уже нет. Я еще не владею своей собственной страной. А вот Роствуд может, захочет остаться. Обзавестись детьми. Осесть.

На слова Арнога эпскотец расхохотался во все горло. — Роствуд и дети? Неееееет. Это очень опасная гремучая смесь.

— Правильно мыслишь здоровяк. Осесть здесь? Ну, уж нет. — Раздался возмущенный голос. Роствуд вывалился из дома стоявшего рядом с разбирающими баррикадами. Одной рукой он держался за голову, другой поддерживал штаны.

— Что бы ни пришло вам в вашу пустую голову я с вами. Ведь меня впереди ждет еще куча таких ночей.

Скор отмахнулся от исходящего от подошедшего Роствуда перегара. — Или смерть.

— Или смерть — легко согласился тот с эпскотцем.

Вновь заинтересовался Гирн, разговором Арнога со старейшиной деревни Скальт.

— Так о твоих похождениях мы узнаем позже. Сперва, хочу узнать, что Арног решил тут без нас.

Скор тихо шепнул. — Потом расскажешь.

— Конечно — отмахнулся на этот раз англичанин. — Вы выясняйте что нужно, но знай, здоровяк — в подтверждение к кому он обращался, похлопал русича по плечу. — Я с тобой. Удаляюсь, что бы выпить вновь. А если быть точным, то опохмелиться, как говорил мой отец.

— У нас в доме. Иди и соберись — ответил в знак благодарности информацией Арног.

— Ну так что мы решили — снова стал настаивать германец после того как Роствуд отдалился.

— Я решил двинуться в путь сегодня же — пошел в лоб Арног, смотря на реакцию друзей.

— Почему сегодня? Мы же пару дней провести в тишине и спокойствие.

— Не знаю Гирн. Мне хватило одной ночи в мирной обстановке что бы отдохнуть, набраться сил и обзавестись целью разбить наголову всю иноземную и предательскую мразь. Загнать их обратно в темные углы, откуда они и носа бы не смогли высунуть — он не дал себя перебить. — Что бы так просыпались все люди. Что бы все дети росли как дети, а не рабами. Что бы семья ни рушились. Из-за того что отцов и матерей убивает война. И что бы этого добиться придется вразумить любого, кто посмеет обмыть меч кровью.