Она снова заговорила об утраченном ребенке, они утешали друг друга и плакали обо всех утраченных детях. Это была волнующая ночь. Все барьеры пали.

И только о любви не было сказано ни слова.

— Теперь ты счастлива, Мэгги? — спросил он незадолго до рассвета.

— Я обрела душевное равновесие, — помолчав, ответила она. — Так будет точнее. Счастье слишком жирная пища для моей строгой диеты.

— Не согласен. Это вопрос философской терминологии, — сонно пробурчал Сэм. — Когда нам больше не о чем будет говорить, ты мне напомнишь, ладно?

Он заснул, а Мэгги еще некоторое время лежала, обнимая его и наслаждаясь неведомым прежде ощущением покоя. Нет, не просто покоя: счастья. Когда она пробудилась, сквозь щель между шторами пробивался яркий солнечный луч. Мэгги сладко потянулась и зевнула. Сэм спал на животе чуть ли не поперек кровати, и лишь самый уголок простыни стыдливо прикрывал его плечо. Ее лицо озарилось улыбкой. Все ее существо было пронизано любовью к этому мужчине. Она и сама не верила, что такое еще может с нею случиться.

Осторожно, чтобы не разбудить Сэма, она села на кровати, и улыбка на ее лице медленно увяла, уступив место печали. Что теперь? Сэм не сказал, что любит ее. Правда, и она ничего подобного ему не сказала. Учитывая жизненный опыт обоих, неудивительно, что они избегали обязательств; но вместе с тем Мэгги чувствовала, что связана, нравится ей это или нет. Сэм приехал на четыре недели. Этот срок истечет двенадцатого декабря. И как ей жить дальше?

Смириться. Пережить и этот удар судьбы, как « любой другой, пережитый прежде. Да, боль, да, слезы, возможно, будут и проклятия. Но пройдет время, и все уляжется. Другие женщины справляются. Только теперь на это уйдет больше времени. Ведь она стала старше, силы уже не те. И кроме того, она прикоснулась к чему-то прекрасному, редкостному — такое в жизни не повторяется.

— Завтрак готов, дорогая? — пробормотал Сэм, и Мэгги на миг похолодела, испугавшись, что он принял ее за Лорель.

— Сэм, — тихо проговорила она.

— Ммм, бездельница, или вызывай горничную да заказывай завтрак, или прыгай в постель! Твой телохранитель снова проголодался.

Когда принесли завтрак, Мэгги была в ванной. Сэм не отпускал ее так долго, что вода почти остыла, и, не постучи в дверь официант, он бы сам забрался к ней. Сил не осталось ни капли. Для мужчины, уверявшего, что большую часть жизни он провел в лаборатории, в офисе и на горнолыжных курортах, Сэм оказался искусным и изобретательным любовником.

Но все когда-нибудь приходит к концу. В одиннадцать они покинули отель и поехали на Дунканский перешеек, завернув по дороге в Мантео проведать собак.

— Я уверена, что они нас узнали, а ты? — спросила Мэгги, вытаскивая с заднего сиденья «ровера» холщовую сумку на ремне.

— Псы этой породы славятся редким умом.

— И какая же это, интересно, порода? — усмехнулась Мэгги.

Сэм состроил оскорбленную мину.

— Это, несомненно, чистокровная жесткошерстная амальгама.

Глаза Мэгги вспыхнули.

— А щенки?

— Э-э, скорее всего, еще более амальгамированный вариант своей мамаши.

Мэгги расхохоталась, и Сэм вслед за ней. В домах было холодно, однако запах выветрился, и насекомые, хотелось надеяться, тоже исчезли. Пока Сэм выгружал свои вещи и отпирал дом, Мэгги собрала пустые баллоны и выбросила в мусорный бак. Потом спохватилась и выудила все обратно. Скорее всего, Сэм обвинит ее в преступном разбрасывании ядовитых отходов.

Когда он наконец пришел, уже стемнело. Она раз десять порывалась пойти к нему и узнать, что его удерживает, но что-то ее останавливало. Наверное, новизна и хрупкость чувства.

— Я уже соскучился по нашим сорванцам, а ты? — Сэм взглянул на собачью подстилку и поднес озябшие руки к печке.

— Я тебя понимаю. Даже странно, правда? — Ей не хотелось уточнять, что с тех пор, как он оставил ее и пошел проветривать дом, минуло два часа.

— Мэгги, послушай… Мне необходимо вернуться в Дархэм. Я позвонил в несколько мест, и оказалось, что отложить возвращение никак нельзя. Сколько времени тебе нужно, чтобы уложить вещи?

— Чтобы — что?

Сэм терпеливо принялся повторять, но Мэгги перебила:

— Окажи любезность, объясни, что все это значит?

Такой любезности он оказывать не хотел. Это было ясно по его бегающему взгляду. «

— Здесь ехать всего часов пять. Ночью даже меньше. Я уже заказал тебе номер в «Хилтоне».

Он уже заказал ей номер. При том, что у самого в Дархэме квартира?

— Ясно. Позволь поинтересоваться зачем.

— Я все тебе расскажу, только не сейчас, ладно? Поехали, мы обо всем поговорим в машине.