— Застал, — кивнул Ганглери. – Мы тогда в среднем жили лет триста, ну, знаете, одна из тех самых приятных сторон познания. Чем дальше маг продвинулся в изучении искусства, тем дольше он жил… Не сочтите, однако, за похвальбу – причина моего долголетия явно не в этом. Тогда были маги и гораздо сильнее меня.

Мне показалось, Басх сейчас бросится душить старика от избытка противоречивых чувств. По крайней мере, глаза у него лезли на лоб отчетливо. На лице ученого так и читалось: выспросить. Все. Выскрести эти закрома до последней крохи.

А потом убить и закопать, чтобы остаться единственным хранителем драгоценных сведений. Но ладно, это я так, присочинила из дурного нрава. Вряд ли Басх о таком думал. Он и спрашивать-то не решался особо, памятуя о полученном отпоре. А Ганглери все смотрел на очаг, и в глазах его плескался огонь.

— Наверное, я должен рассказать, — произнес он медленно. – Должен рассказать, потому что иначе настоящего выбора не выйдет. Они сами едва ли знают… что творят и для чего. Уверен, что у них даже благие намерения. Слушайте.

Все началось, когда я был одним из самых младших учеников. Мне было шестнадцать… Моя голова была забита магией, страхом порки и желанием избавиться от прыщей. Поэтому мне было все равно, когда Агхорн затеял войну с Царством. У нас в общине это рассказывали между делом, как забавную историю. Все ждали, что владыка Дарион прижмет короля Кареслава к ногтю, и будем мы тогда строчить в летописях: Кареслав Глупый, годы жизни… Ссора, однако, затянулась. Я взрослел далеко от всего этого, стал адептом Рагвид... Война долго не привлекала нашего внимания. Адемики тогда не существовало, но разбросанных общин – ковенов, так мы их называли – было много. И нас всех связывал долг. Что такое стычки смертных правителей перед ликом равновесия и вечности? В нашем обычае тогда было смеяться над королями, а не нашептывать им советы.

Мы восприняли происходящее всерьез только тогда, когда владыки Дариона не стало. Это была не первая война с эльфами, но обычно все кончалось очень быстро… Эльфы никогда не ссорились с нами по собственному почину, им нечего было с нами делить. Им завидовали, да, и время от времени находились царьки, пытавшиеся устроить очередной грабеж, но их никто не поддерживал. А тут все шло не так. Против Царства объединились могущественные державы, и им удалось обезглавить эльфов. И все равно надежды не оправдались…

— Из-за Ксентаэль, да? – спросил Басх.

— Да, — Ганглери кивнул. – Никто не ожидал, что юная царица проявит такую стойкость и талант. Но прошло еще много лет, прежде чем в наш ковен наведался первый посланник, который попросил избавиться от Стальной Лани с помощью магии. Вы ведь можете, мол. Вам даже приближаться к ней не потребуется. Пшик – и нету. Взамен сможете от Царства откусить… сколько проглотите, конечно… Мы тогда еще сохраняли привычку смеяться. Почему нам должно быть дело до войны? У нас есть, чем заняться.

Люди тогда не прибегали к магии в войнах. Наши Старшие и слышать не хотели о подобном. Разрушение происходит быстро, говорили они – созидание длится долго. Разрушения хватает и без нас, незачем множить его.

А битвы шли своим чередом. Кареслав давно умер от старости. Несколько северных королевств – и Агхорн первым – сгинули, истощенные войной. Тан-Глэйд и Юг Просвещенный объединились, призвали на помощь жрецов Синего Неба, чтобы воспитать ненависть к эльфам, сделать войну священной, и им удалось. Мы же не вмешивались. Я уже давно думаю, что мы не имели права оставаться в стороне, когда происходит такое... Если ты сам не выберешь сторону, ее выберут за тебя. Но тогда я думал, что мы должны сохранять равновесие любой ценой, и с такой мыслью сам стал Старшим.

Это было время, когда одно поколение магов сменяло другое – я ведь говорил, мы долго живем – и те Старшие, что верили в истинность нашего долга, уходили в небытие. А из молодых не все были с ними согласны. Не буду описывать, как случился раскол среди ковенов, но он случился. Ксентаэль к этому времени уже давно использовала магию в военных целях – иначе ей никак было бы не победить малой кровью. И она была… — тут маг вздохнул, не находя слов. – Придется кое-что рассказать вам об эльфах, наверное. Знаете, в чем главное отличие между нами? Почему есть мы, и есть – они?

— Нет, — сказали мы с Басхом хором.

— Среди нас, людей, магия – редкий дар. Все дело в том, что мы многочисленны, плодовиты, склонны к постоянному переселению. Нам необязательно владеть ею, чтобы сохранить себя, как вид. А вот у эльфов все не так. Обычная человеческая крестьянка за свои недолгие пятьдесят лет может произвести на свет десять – а то и пятнадцать – новых особей. Эльфийская женщина за свои средние восемьсот – двух, от силы – трех. У Ксентаэль, к примеру, было всего двое детей. Чувствуете разницу? Поэтому для эльфов магия была так же естественна, как дыхание. Не каждый Старший Ковена смог бы поспорить с обычным эльфом в мастерстве, я вам скажу. А столпом силы, некоей осью всего была царская семья. Для эльфов передача власти по наследству была действительной необходимостью, чего не скажешь о большинстве королевских домов… Вопрос Зеленой Крови — крови владык Царства. Это были маги потрясающей силы, адепты Даэг, любимые дети Луны.